Довольно-таки распространённый вариант, это содержанка, которая, в свою очередь содержит нищего художника или поэта. Не всегда, к слову, можно провести грань между содержанкой и куртизанкой…
Натурщицы, зарабатывающие на жизнь продавщицами и модистками, но летящие в Мир Искусства, как мотыльки на огонёк свечи. Они и сгорают, как мотыльки…
Девушки из аристократических семей, ищущие себя, острых ощущений и кокаина. Они появляются и исчезают — то ли замуж, а то ли в клинику…
Неприкаянные художницы и поэтессы, всегда — с амбициями, почти всегда — с изломанной психикой, и очень редко — талантливые.
А ещё журналистки, студентки, жёны и случайные подружки художников (подчас решительно не вписывающиеся в среду!), и все те дурочки, что ставят знак равенства между искусством и богемой. Дурочки, не понимающие, что можно стократ восхищаться картиной, но считать при этом её творца человеком аморальным и даже подлым, не желая подавать ему руки.
— Алекс! — окликнул меня Дэниэль от входа, и заспешил, лавируя между столиками, официантами и посетителями, — Я не слишком опоздал?
— Ты всегда вовремя! — отвечаю со смехом, обнимаясь с ним и касаясь щеками, — Не ждал, что ты вообще придти сможешь!
— А… — отмахнулся тот, — суд перенесли… Валери! Ты как всегда очаровательна!
Добрую половину присутствующих адвокат знает, и потому чувствует себя весьма раскованно. Налив вина, и взяв в другую руку тарелочку с закусками, он принялся общаться с народом, не в силах усидеть на месте.
Лёгкий на подъём, отменно остроумный и эрудированный, он моментально завладевает вниманием, успевая вести сразу несколько диалогов. Что сказать… талант!
— … Стефана?! — прорезало внезапно наступившую тишину, — Алекс нокаутировал чемпиона Парижа в полутяжёлом весе?! Алекс?!
— Да он же… он же… — Жильбер не находит слов, глядя на меня.
— Я тут придумала такую штуку… — качнувшись ко мне, тихонько сказала Валери, касаясь губами моего уха, а потом зашептала такое, что встали даже волоски на руках! Недоверчиво гляжу на Анну, миловидную худощавую блондинку, известную в богемной среде декадентскими стихами и нетрадиционной ориентацией.
… кивает и улыбается слегка, а потом переводит взгляд на Валери, и сколько там всего…
«Кажется, — успеваю подумать я, — у моей девушки появилась своя девушка! Забавно…»
— К чёрту вино, — решительно отставляю пустой бокал, — Официант! Кофе!
— … лучший боксёр Российской Империи, — слышу Даниэля краем уха. Ну, это не совсем так… а точнее даже, совсем не так! Лучшим меня называли лишь некоторые газеты, и то лишь имея в виду технику! Ладно, неважно…потом разберусь.
— Я вызову нам такси, — негромко бросает Анна, проходя к выходу мимо нас. Выдыхаю… и невольно гляжу вслед, представляя… разное. А скоро, чёрт подери, я буду это не просто представлять!
Выждав несколько минут, поднимаемся с Валери и наскоро прощаемся с присутствующими.
— Всё, всё… — хлопаю по плечам, — увидимся! Я уже достаточно набрался… Дальше без меня!
На улицу за нами увязалось несколько человек, так что сразу смыться не удалось. Стою… курю…
Я уже не здесь… совсем не здесь! Поглядываю по сторонам и пытаюсь отделаться от назойливых провожатых, но чёрта с два!
— Ах ты… — заметив неладное, бросаюсь вперёд, в последний момент вытаскивая девицу из-под колёс грузовика, — Смотри, куда идёшь, малохольная!
От выпитого вина и от волнения сбиваюсь на русский, но…
— Алексей? — удивлённо спрашивает спасённая девица, — Вы? Я Лиза… Лиза Молчанова!
«А-а, чёрт…» — уже начинаю жалеть, что спас её… хотя нет! Жалею, что вообще встретил её на своём пути!
— … вы, господа, не знаете, — слышу звонкий голос девицы, ныряя наконец-то в таксомотор, где ужи сидит Валери и Анна, — что это за человек! Настоящий…
— Поехали! — облегчённо выдыхаю я шофёру. Потом, всё потом… Не день, а чёрт те что!
Тишину нарушает лишь покашливание, постукивание мела по изукрашенной формулами и чертежами грифельной доске, да нечастое «— Следовательно», изредка произносимое профессором Дюбуа. Судя по напряжённым лицам студентов, закушенным губам и нахмуренным бровям, далеко не все улавливают взаимосвязь, или по крайней мере, делают это с трудом. Формулы, формулы…
— … инерциальная система отсчёта…
Снова формулы.
— Алекс, а как… — слышу сиплый голос соседа слева, но даже не думаю оборачиваться, не говоря уже о том, чтобы что-то объяснять. Какого чёрта!?
— Профессор, не могли бы вы пояснить этот момент…
Дюбуа, рыкнув что-то нечленораздельное и с силой опустив мел на край доски, раскрошив его и отряхнув руки, всё ж таки начал отвечать на вопрос смельчака.
— Всё ясно, Пети? — профессор взъерошен, нахмурен и напоминает воробья перед дракой. Он известный учёный, но вот лектор из него…
Подобное часто встречается, когда человек от природы талантлив и притом чрезвычайно работоспособен. Постигая науки легко и непринуждённо, такие люди часто искренне не понимают, что большинство окружающих не одарены ни талантами, ни трудолюбием.
