– Завтра во время выступления с Алатеей Граф произойдёт несчастный случай по причине обрыва креплений и отсутствия страховочной сетки, – наклонившись вперед, четко проговариваю я. – Как итог – быстрая и почти безболезненная смерть. Печально, но так случается. Акробаты каждый раз рискуют, выходя на сцену и, увы… – скорбно вздыхаю и растягиваю губы в ледяной улыбке. На лице Фишера расползается дикий ужас. – Иногда разбиваются насмерть. Это не первый и не последний трагический эпизод. Халатность технических сотрудников или неосторожность самих артистов – причин на самом деле может быть масса. Ты проведешь внутреннее расследование, назначишь виновных и выплатишь ее матери компенсацию, которая покроет расходы на содержание в клинике.
– Меня посадят. Я не могу, – хрипит Фишер и снова взвывает от боли, когда я медленно проворачиваю вилку. Его нехило колотит, лицо покрывается багровыми пятнами от лопнувших сосудов.
– Тюрьма – это не то, чего ты должен бояться, – усмехнувшись, я несколько секунд с садистским удовольствием наблюдаю за его жалкими кривляньями, после чего рывком вытаскиваю вилку из трясущейся окровавленной кисти и неторопливо протираю ее салфеткой. Затем бросаю кристально чистый прибор в его тарелку.
Фишер затравленно скулит, прижимая травмированную руку к груди, а здоровой шарит по карманам в поисках телефона.
– Не советую, Роланд. – цокнув языком, я киваю на кружку, из которой он пару минут назад так жадно пил. – Как тебе кофе? – мой вопрос заставляет его окаменеть, телефон с грохотом падает на пол, выскользнув из ослабевших пальцев. – Вкус не показался странным?
– Да кто… ты такой… – закашлявшись, он начинает судорожно хватать воздух.
– Тебе лучше этого не знать, – широко улыбнувшись, я смотрю на циферблат своих часов. – У тебя есть одна минута, чтобы принять решение. После противоядие не подействует, и ты сдохнешь, захлёбываясь кровавой рвотой и испражняясь в свои клоунские штаны.
Двое здоровых амбалов с соседнего столика резво поднимаются со своих мест и одновременно приближаются к Фишеру со спины. У одного из них шприц, у второго пистолет, дулом упирающийся в затылок загнанного в угол ублюдка.
– Думай быстрее, Роланд, – подсказываю я.
Остальные «посетители», как по команде, теряют интерес к еде и внимательно следят за исходом событий, терпеливо дожидаясь моих дальнейших указаний.
– Хорошо… Ладно! Я согласен, – задыхаясь и брызгая слюной, хрипит Фишер.
– Вот и отлично, – удовлетворенно бросаю я, и взглянув на парня с «противоядием», коротко киваю. Тот без промедления выполняет, вливая в вену трясущегося клоуна пять миллилитров физраствора. Панический страх в налившихся кровью глазах ублюдка сменяется облегчением. Ничтожный клоп, раздавить бы его прямо здесь, но он мне еще пригодится.
Встав из-за стола, я неспешно подхожу к обмякшему, воняющему потом Фишеру.
– Я рад, что мы нашли общий язык, Роланд, – ободряюще хлопаю его по полечу. – Но не надейся соскочить, иначе сдохнешь не только ты, но и вся твоя семья. Ты понял? – дождавшись согласного кивка, брезгливо вытираю ладони влажной салфеткой и уверенной походкой направляюсь к двери. – Трое остаются, чтобы все тут убрать и доставить мистера Фишера домой, остальные за мной, – не оглядываясь командую я. Через пару секунд в кафе остаются только четверо.
– Я считаю, что имеет смысл надавить на девчонку прежде, чем убрать. Прикажи, и я организую. – Предлагает начбез, как только мы рассаживаемся по машинам. – Она – ключевой свидетель и может указать на заказчика, – добавляет он, не дождавшись от меня никакой реакции.
Опустив стекло, я прикуриваю сигарету и задумчиво наблюдаю за мелькающими за окном рекламными билбордами.
– Она – мелкая сошка, Влад. Расходный материал. Уверен, что Тея никогда не контактировала с заказчиком напрямую. Я бы на его месте не стал так рисковать, а судя по всему, мы имеем дело с продуманным врагом. Попытаться можно, но я готов поставить миллион на то, что она ни черта не знает. Или ты хочешь взять на себя работу Фишера?
– Почему нет?
– Потому что у тебя другая задача, – отрезаю я. – Меня вычислили, Влад, и открыли охоту. Девчонка – первый удар, но будут другие. Оставаться в Москве больше небезопасно. Нам нужно убираться отсюда и зачищать следы, а Алатея напоследок пусть полетает. Нет никакого смысла оставлять ее в живых.
– Тогда зачем ждать до завтра? – резонно рассуждает Влад. – Одно твое слово, и проблема в ее лице будет решена.
– Нет, – резко бросаю я.
Снова накатывает испепеляющая ярость, но она уже не застилает глаза, как несколько часов назад. Алатея умрет – это решено и не подлежит пересмотру. У меня заготовлен сценарий – как и где это произойдет – и я не отступлю от него ни на шаг.
