Тагил сделал шаг вперед и поклонился. На нём были чёрные бархатные брюки и блестящий серебристый пиджак. Байбе казалось, что он смотрит прямо на неё. «Только бы не заметил», — подумала она и совсем скрылась за спиной Светланы.
— Солистка Лиана, — продолжал знакомить Эгил.
В зале постепенно возобновился гул. Для будущих поэтов, музыкантов и художников этот малознакомый ансамбль ничего не значил, лишь бы не шпарил слишком громко и не мешал обсуждать свои проблемы.
Почти засунув в рот микрофон, Лиана запела неожиданно низким голосом незнакомую песню, наверное, сочиненную Тагилом. Интересно, где он нашел эту Лиану? Новичком она не выглядит, держится свободно, движения ритмичны, улыбается публике. По окончании песни те, кто сидел поближе, зааплодировали. «Браво», — прорычал кое-кто из парней.
Светлана удивленно озиралась вокруг. В таком кафе она была впервые. То, куда она забегала иногда съесть булочку, не в счёт. Публика здесь совсем иная. Девушки с длинными, покрытыми коричневым, почти чёрным лаком, ногтями. Им, наверно, не надо чистить картошку или убирать квартиру. Как изящно они выпускают колечки дыма, глядя сквозь полуприкрытые веки в глаза своим знакомым! Почти у всех парней бородки, или, по крайней мере, усы.
Байба как бы вновь переживала своё первое свидание с Тагилом год назад в этом же зале. Вспоминала каждое его слово. Какая она была дурёха! Так глупо влюбиться!
Дезия танцевала с усатым парнем, одетым в длинный и широкий свитер. Танцевать, она умела, ничего не скажешь.
«Гибкая и дёргается, как заведённая», — с завистью подумала Светлана.
— Верить ли глазам моим? Наша пропавшая душа. Идём-ка к ребятам.
— Я… — замялась Байба. — Что-то не хочется.
Гирт почти силой затащил её на возвышение.
— Ну, привет, — усики Тагила сложились в улыбку. — Я рад, что ты пришла на наш концерт. Как тебе новая солистка?
— В порядке, — Байба спокойно посмотрела Тагилу в глаза.
— Ещё надо, конечно, поработать, отшлифовать, но со временем…
— Тебе повезло. Это не «загипнотизированный кролик», как я.
— Это точно. Но если надумаешь… то в любое время, только позвони. Сам заеду за тобой.
— Нет, Тагил, мне хватает ансамбля в училище.
— Слышал уже. Поздравляю с успехом. Не споёшь что-нибудь вместе с нами?
— Не хочется. У вас совсем другой репертуар.
— Ну нет, так нет.
— Колоссально! — восторгалась Дезия. Щёки её горели. Глаза так и сияли. — Если бы у меня были деньги, ходила бы сюда каждый вечер.
— Жаль, что не пригласила Петериса. Был бы хоть один кавалер на двоих, — сказала Даце Байбе, когда та вернулась к столику.
— Девчонки, посмотрите! Вон Межлапса, восходящая звезда, вечный спутник знаменитого Павасариса.
— Где?
— Вон тот, с усиками, как щетина у зубной щетки. На семинаре молодых авторов он читал свои стихи. Павасарис хвалил, а мой бывший одноклассник сказал, что ни черта не понял.
— Может быть, до него доходит, как до жирафа?
— До кого? До Павасариса?
— Да ты что?! До твоего одноклассника.
— Я не замечала.
— Актёр Пелецис. Девочки, я падаю.
— Где?
— Вон. Идёт сюда. Я его обожаю. Поёт, играет на гитаре. Такой простой с виду, а как выйдет на сцену — преображается.
— Можно вас? — актёр пригласил Дезию на танец.
Дезия горделиво посмотрела на подруг. Никто из них не пользовался таким успехом, как она.
— Вот счастливая! Танцевать с самим Пелецисом! Ну что он тебе говорил?
— Ничего особенного. Расспрашивал, кто мы такие и ходим ли мы в театр. Я ответила, что ходим. Ещё сказала, что он мне очень понравился в спектакле «Пер Гюнт».
— Ну ты даёшь! Пелецис там и не играет вовсе, — возразила Даце.
— Правда? — выпучила глаза Дезия. — Так вот почему он так страшно смеялся.
— Всё-таки здорово, что мы пришли сюда, правда?
Девочки пили кофе, прикладывались к пирожным, а глазами стреляли во все стороны, чтобы не пропустить ещё какую-нибудь знаменитость.
— Самые известные приходят позже, к десяти. Они заказывают коньяк и прямо за столиком сочиняют стихи.
— В таком гаме и в дыму?
— Их окружает ореол. Он, как невидимая стена, отгораживает их от простых смертных.
— Всё это ерунда. А почему меня ничто не окружает? — удивлялась наивная Светлана.
— Потому что ты обычное смертное существо, а они гении. Чем гениальнее, тем ярче ореол. Его даже сфотографировали: он голубой.
— На сегодня хватит, — Кристина Яновна посмотрела на часы.
— Ещё полчасика.
— Нельзя. Завтра рабочий день.
— Вы можете идти, если хотите. А я останусь, — демонстративно сообщила Дезия. — Не маленькая уже.
— Вместе пришли, вместе и уйдём.
— Старики никогда не понимают молодых. Им бы поскорее домой и в постель, — злилась Дезия.
— Постыдись.
— За что? Когда и повеселиться, если не теперь?
Кристине Яновне было по пути с девочками из общежития.
— Ну, вы довольны нашим праздником? — спросила она.
— Необыкновенно! — восторгалась Элита. — Начну зарабатывать, буду ходить по кафе. Какие там женщины элегантные. Не то, что мы. Один парень, что танцевал со мной, назвал меня персиком.
— А мне не понравилось, — призналась Светлана. — До сих пор в ушах звенит от этого шума. Как в такой накуренной яме можно торчать целыми вечерами!
