Валерия выключилась гораздо раньше, и напуганная Вероника позвала его на помощь. Тимур похлопал Валерию по щекам, немного испугался, что переборщил с дозой, потому что в бутылке ликера оставалось совсем чуть-чуть, а снотворного он сыпанул щедро, а потом подумал, что, если дама не выживет, это будет только к лучшему. Вероника растерялась, порывалась звонить в «скорую», но Тимур, пользуясь авторитетом врача, послал ее в кухню за холодной водой, а сам занялся поисками ключей. К сожалению, Вероника вернулась с полдороги и застукала его именно в тот момент, когда он запустил руку в сумочку Валерии.
От изумления она не могла кричать, только шептала, что он вор и убийца и пусть немедленно признается, чем отравил Лерочку.
Тимур не стал ждать, когда голос к ней вернется. Увидев на столе нож, который Вероника принесла нарезать сыр, он схватил его и ударил молодую женщину.
Потом подменил бутылки, тщательно вымыл рюмку Валерии, ополоснул ее ликером из чистой бутылки и для гарантии раздавил каблуком. Устроил разгром, нанес телу Вероники несколько хаотичных ран, симулируя аффект, оставил отпечатки Валерии на ноже, а Вероники – на бутылке, тщательно протер все поверхности в комнате, где ждал, забрал наконец ключи Валерии и тонкой струйкой включил на кухне воду, заткнув слив посудным полотенцем, чтобы соседи снизу заметили протечку и вскрыли квартиру до того, как Валерия проснется, но тогда, когда он уже обыщет квартиру Гаккель.
Все вышло отлично. Аккуратная Валерия Михайловна хранила свои архивы в стеллаже, в промаркированных папках. Тимур забрал все, что касалось вакцины, ушел, а ключи потом выбросил по дороге от метро к дому Вероники, чтобы, если их вдруг будут искать и найдут, было похоже, что они выпали у нее из сумочки.
Все получилось даже лучше, чем он мог мечтать. Не надо никому морочить голову сходством имен. Он с удовольствием предъявит американцу настоящую Гаккель, сумасшедшую убийцу, которой требуется лечение в условиях строгой изоляции от общества. А единственная наследница профессора Павлова мертва, и не о чем тут больше разговаривать, когда перед вами живой и психически здоровый разработчик, которому известна вся технология от А до Я.
У Тимура почти все получилось, его сняли буквально с трапа самолета. Просто удивительно, какая череда благоприятных обстоятельств сопровождала его на протяжении всего его преступного пути, а потом не менее удивительная цепь случайностей помогла установить истину. Дьявол искушает, Бог карает? Трудно понять высший замысел, а точнее говоря, пути Господни неисповедимы, но очень трудно объяснить все это простым ходом жизни, где причинно-следственные связи лежат исключительно в материальной плоскости.
Ирине очень захотелось подслушать, о чем будут говорить Ветров и председатель суда Павел Михайлович, но тут в дверь постучали, и Филипп Николаевич возник на пороге ее кабинета.
– Разрешите?
Она жестом указала ему на стул. Ветров сел, тут же вскочил, принялся шарить по карманам, пока не хлопнул себя по лбу и не извлек из дипломата небольшой томик в картонном переплете.
– Это вам, Ирина Андреевна! Очень хотел бы поблагодарить вас получше, но мне сказали, закон запрещает.
– Категорически, – открыв книжку, Ирина увидела, что весь титульный лист исписан убористым и крайне неразборчивым почерком, и улыбнулась. Врач есть врач, даже если давно не практикует.
– Стыдно признаться, но я к вам не только как к нашей благодетельнице, но и как к специалисту.
– О? Интересно.
– Дело в том, что Лерочка…
– Как она, кстати?
– Ах, Ирина Андреевна, хотел бы я сказать, что хорошо, но такие потрясения даром не проходят. Шлейф от них долгий, иногда на всю жизнь, но я надеюсь, мы справимся.
– А с американским предложением что?
Филипп Николаевич засмеялся:
– Лерочка сказала, что раз они сразу не сумели отличить одного Гаккеля от другого, значит не судьба. Договорились, что программная статья будет опубликована, и пусть эти идеи развивают те, кого они заинтересуют. Лерочке же после выздоровления предложили перейти в один молодой НИИ. В Америке, конечно, хорошо, но родина есть родина, куда ты денешься.
– И то правда.
– Ну, чтобы вас не задерживать, сразу к делу. Помните, на суде выступал некий Шацкий, Лерин начальник?
Ирина кивнула, заметив, что у него еще какое-то старомодное имя.
– Вот-вот. А как он Лерочку обзывал графоманкой, тоже помните?
– Естественно, я ведь принимала решение в том числе и на основе его показаний.
– Так вот теперь эта скотина издает Лерину рукопись, которую она ему отдала на рецензию, под своим именем.
Ирина присвистнула:
– Ах какой молодец, на ходу подметки режет! А как вы догадались?
