Когда-нибудь… Быть может, летомЯ упаду в забвенье волн,Тоннель увижу с белым светом,С рождения я обречён…И будет моё место пусто…Ни огонька, ни тишины,Летящей в небе белой грусти,Как миг-в-огни, во-дни, в-огни…И нет уже тоски подспудной,Исписанных листов и дней,Зеркально-тёмных полнолуний…Налей-запей-налей-запей…Увижу я тоннель без света,,Промчась по лабиринту дней,Ещё жива? Но нет ответа,Молчание… Душа, налей!Ещё жива? Как много судей?Я — лист, плывущий по реке,Ещё стою в своей запруде,Чистильщика я жду во-дне…Дышу? Упитая? В пороке?Да, всё равно, какая я…Ещё жива! Не вышли сроки,Ещё дышу в рассвете дня…Ещё могу идти на праздникВесенних дней в своей ночи…Двадцатый век-кровавый мальчикРвёт полотно стальной души.Ещё жива! Тоннель замёрзший…А свет?…Не вижу я ни зги…Христос! Его убийство кожейЯ чувствую… Его долги мы отдадим…Не вышли сроки…Ещё дышу? Надежда есть…На свет иду… В крови — дороги…Несу, сутулясь… Мой ли крест?<p>Кривой стих…</p>Пусть иногда выходит криво —Твои нелепые мотивыНикто не в силах повторить. М. ЦветаеваА на листах моих разводыИ чашки на столах не бьются,В чернильницах отходят воды,Рожают, в строчках остаются,Такие стойкие чернила,Невыводимые разводы,Я в белизну кидаю бледность,Чтоб отбелить свои не всходы,А кто-то рыщет по кладбищам,Уничтожая приношенья,Безликий деспот, вечно нищий,Сальери — зависть или мщенье?..Куда же нам деваться стервам,Не часто мы так пишем криво,И что ж ещё?.. а стих не первыйИ жалкий пёс, и шелудивый.Ах, лучше бы от аграфии,Страдала ты, промолвил МендельСвятой водой бы отпоили,Чтоб на бумагах не строчилось.Без нервов и словесных стружек,А получилось нечто складно.Пиит России ведь не нужен,И что теперь.. да, что… и ладно…Всё ладненько срослось во мне ли?В пророчествах, без предрассудков…Я предсказала жизнь… досадно…Всё получилось… очень складно…2016.09.13<p>Пёс по кличке «Персик»</p>Ты рыжекудр, лохмат… Какой дикарь,И убегаешь от людей стрелою,Скажи мне, пёс, где взял такой загар,И почему не встретимся с тобою.Отец твой был, наверно, царь зверей,От рыка джунгли уходили в сопор,По морде вижу-голубых кровей.И мне смешно, как испугал ты копов.И почему, четырёхлапый сфинкс,Ты так боишься нас, двуногих…И видел я, что ты душой — артист,Крутил ты сальто, стоя на дороге.Выпрашивал ты манну у небес,У нас, двуногих, сытых, ты-голодный,Тебя ведь бог послал, чтоб у сердецНе исчезала жалость, пёс безродный.И понял я тебя, ты — однолюб,И под гипнозом глаз уж очень строгих,В которых — память, был хозяин груб,Подумал я, ты лучше нас, двуногих.
