Один телефонный звонок — и жизнь летит под откос. Голос друга дрожит от страха и боли. Его пытают, требуя выдать адрес Тома Мерона, — и перед смертью он начинает говорить… Теперь по следу Мерона — честного, ни в чем не повинного человека — идут убийцы. Чего они хотят? Информации. Но какой? Этого Том не понимает. А понять необходимо — иначе погибнет не только он сам, но и вся его семья…
Annotation
Один телефонный звонок — и жизнь летит под откос.
Голос друга дрожит от страха и боли. Его пытают, требуя выдать адрес Тома Мерона, — и перед смертью он начинает говорить…
Теперь по следу Мерона — честного, ни в чем не повинного человека — идут убийцы.
Чего они хотят?
Информации. Но какой?
Этого Том не понимает.
А понять необходимо — иначе погибнет не только он сам, но и вся его семья…
Саймон Керник
Часть первая
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
Часть вторая
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
Эпилог
Послесловие
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
Саймон Керник
Без пощады
Моим дочерям, Эми и Рейчел
Часть первая
Суббота
1
Закрой я в тот день заднюю дверь, ни за что бы не услышал, как звонит телефон. Дети в саду не поделили машинку для мыльных пузырей, и пришлось их разнимать, потому что ссора уже принимала угрожающие масштабы. До конца жизни буду гадать, что случилось бы, если б дверь не была открыта или крики детей заглушили звонок…
Стоял облачный майский день, суббота, часы показывали три. Привычный мне мир доживал последние секунды.
Я бросился в дом, в гостиную (по телевизору начинался футбольный матч) и на четвертом звонке поднял трубку. Нисколько бы не удивился, услышав голос моего босса — Уэсли («Зовите меня Уэсом») О’Ши, засранца, который не вылезает из солярия. Неужели ему приспичило обсудить какую-нибудь пустяковую деталь очередной сделки? Он обожал звонить мне по выходным, особенно когда по ящику передавали футбол. Этакий извращенный способ самоутверждения…
Я взглянул на часы. Три ноль одна.
— Слушаю.
— Том, это я, Джек.
И тяжелое дыхание в трубку. На короткий миг я растерялся.
— Какой такой Джек?
— Джек… Джек Келли.
Голос из прошлого… Друг детства, лучший друг. Девять лет назад он был шафером на моей свадьбе. Но мы толком не виделись года четыре, если не больше… Что это с ним? Говорит с трудом, словно через силу.
— А-а, сколько зим, Джек! Как дела?
— Ты должен мне помочь.
Похоже, он либо бежал, либо очень быстро шел. На заднем плане раздавался непонятный шум, я не мог разобрать, что это. Одно точно — Джек был не в помещении.
— То есть?
— Помоги мне… Ты должен… — Он осекся. — О Господи, только не это. Это они!
— Кто они?
— Господи!
Он перешел на крик, и мне пришлось отдернуть трубку от уха. Болельщики в телевизоре взревели: одна из команд пошла в наступление.
— Джек? Что, черт возьми, происходит? Где ты?
Он дышал тяжело и часто, с надрывом, всхлипывая на каждом вздохе. Теперь он явно бежал.
— Да что там с тобой?
Джек истошно завопил, а потом из трубки донеслись звуки борьбы.
— Пожалуйста! Не надо!
Шум продолжался еще несколько мгновений, потом стал приглушеннее. И я снова услышал Джека, только говорил он уже с кем-то другим. Совсем тихо… однако разобрать, что он сказал, труда не составило.
Джек произнес шесть слов. Шесть коротких слов, от которых у меня екнуло сердце и весь мой мир затрещал по швам.
Это были первые две строчки моего адреса.
Джек испустил отчаянный вопль. После этого его, судя по звуку, оттащили от телефона, и я услышал судорожный кашель. Даже мне, всю жизнь сторонившемуся любых проявлений смерти, стало ясно: мой друг умирал.
Потом воцарилась зловещая тишина.
Может, она продлилась секунд десять, скорее — не больше двух. Но пока я стоял с открытым ртом посреди гостиной — пригвожденный к месту, слишком потрясенный, чтобы что-то сказать или сделать, — связь оборвалась.
Две первые строчки моего адреса. Здесь я жил своей самой что ни на есть обычной жизнью с женой и двумя детьми… И всегда чувствовал себя в безопасности.
На миг — только на миг — мне подумалось, что это дурацкая шутка, чей-то жестокий розыгрыш. Мы с Джеком не общались целых четыре года, да и то в последний раз все вышло случайно: встретились на улице, перекинулись парой слов — причем мои детишки, тогда еще совсем малыши, старательно нам мешали своими криками. А по-настоящему — ну, как бывает у старых друзей — мы не болтали лет пять-шесть, может, семь. Наши пути разошлись уже очень давно.
Нет, тут всякие шутки исключались. Такого страха никакой актер не сыграет. Это глубинное чувство, оно идет из самого нутра… Что-то привело Джека в ужас… что-то чудовищное. Если нет никакой ошибки (а я мог чем угодно поклясться, что прав), то я только что слышал его предсмертный вздох. А последними его словами стали две строчки моего адреса.
Кому понадобилось знать, где я живу? Для чего?
