Темноту снова разорвал искусственный свет. Шатающаяся фигура, тощая, перекошенная и слишком высокая, но при этом сгорбленная, показалась из-за угла, следуя за ползущим по кровавому следу пятном света. Опершись о стену кулаком с зажатым в нем ножом, высокий нащупал фонарем мертвое тело и удовлетворенно хрюкнул, прежде чем оповестить кого-то там еще:
- Сука сдохла! Давай сюда, Дохлый! Надо тащить и разделывать.
Оттуда что-то ответили, но вряд ли высокий крикун уловил суть этих слов – он снова качнулся и фонарь в его руке качнулся тоже, высветив две неподвижные ноги в крепких рабочих ботинках. Медленно подняв луч света повыше, сгорбленный нащупал фонарем сначала тесак, а затем наконец добрался и до бесстрастного лица стоящего в коридоре киборга, где и замер. Нортиса этот свет никак не потревожил – глазные импланты мгновенно отсекли лишнее.
- Вы убили ребенка, разрубили и бросили крысам? – спросил киборг.
Он спросил очень спокойно. В его голосе вообще не прозвучало никаких эмоций. Но высокий горбун все понял и сделал единственное, что могло спасти его жизнь – развернулся и бросился прочь. Но он не успел сделать и шага – удар тесака перерубил ему позвоночник. Он упал молча, завалившись на мусор и всколыхнув его своей невеликой массой. Дырявые листы пластика с шуршанием скатились вниз, скрыв его из виду вместе с фонарем, а единственный жалкий крик был так слаб, что не мог улететь далеко.
- Молрм! Это она еще пищит? Хотя вроде ты крикнул.
Ничуть не встревоженный голос медленно приближался, а вместе с ним и шум сминаемого мусора. Вновь появившийся из-за поворота луч света был ярче, тоньше и направлен куда выше – поэтому не дрогнувшее лицо Нортиса он высветил куда быстрее. Явившийся был карикатурным антиподом первой жертвы – низенький, очень плотный, широкоплечий, крепко стоящий на ногах, с небольшой головой на толстой шее атлета. Одна нога тоньше другой и протезирована ниже колена – что-то очень дешевое пластиковое из тех протезов, что изредка администрация раздает бесплатно в своем лживом стремлении показать свои щедрость и человечность. Вместо лица какое-то вспухшее багровое месиво с участками белой кожи и почти неразличимыми щелочками глаз. Все это частично прикрыто черными длинными патлами и рваной медицинской маской в пятнах крови. За плечом приклад какого-то оружия – подсвеченный искусственными глазами тревожным красным ореолом, равно как и висящий на его широком ремне длинный тесак.
- А Молрм? – булькнул низенький, машинально стягивая маску с распухших едва ворочающихся губ.
Нортис не ответил, но его ответа и не понадобилось – опустившийся чужой фонарь высветил обмотанные грязными тряпками ноги трупа, скользнул дальше на тело женщины и снова вернулся к ногам.
- Не надо – тихо попросил Дохлый, тянясь за оружием за спиной.
Через пару секунд он оправдал свое прозвище, осев на пол грудой истекающего кровью мяса. С тихим лязгом на пол упало не пригодившееся ему оружие.
Перешагнув труп, Вертинский подобрал ствол, отдал команду АКДУ и шагнул за ним к выходу, прикрываясь стальным контейнером гусеничной платформы. Изучив оружие, он ненадолго вернулся назад, осмотрел карманы низенького и выгреб из них пяток больших пластиковых патронов – боеприпасы к обрезу. Самодельный переломной дробовик с обрезанным стволом – вот что висело за спиной бесславно погибшего ублюдка.
Выйдя на темную улицу, Нортис инстинктивно моргнул, попав в тусклый оранжевый свет – фантомное движение несуществующих век – и навел ствол оружия на сидящую у стены нескладную фигуру. Женщина. Молодая. Чернокожая. Ослепительно и бесстрашно улыбающаяся ему изуродованными мутацией губами. Лицо и череп перекошены, огромный лоб выдается вперед, а плоский затылок так ровен, что идеально прилегает к холодной грязной стене. В ее правой руке зажат убираемый от шеи дозер, а в левой… короткий свист, лязг… и от прикрывающего Нортиса контейнера отлетел небольшой нож с длинным лезвием.
- Невезуха – она улыбнулась шире – Гребаная невезуха. А ведь мои предки были учеными со степенями. Они строили этот купол… а я в нем сдохну среди крысиного дерьма. Да?
Оторвав взгляд от ряда стальных закутков с что-то поедающими крысами, Нортис кивнул и поднял дробовик.
- Они бы все равно сдохли – сделала она еще одну попытку, тянясь к бедренному карману ее грязного серого комбеза – Мы все сдохнем. Вопрос времени…
- Твое истекло – заметил киборг, вжимая спусковой крючок.
Оглушительно грохнуло. Лицо и череп веселой жестокой наркоманки разнесло в налипшие на стену кровавые клочья.
Слишком громко. Ошибка. Нортис недовольно скривился, вслушиваясь в повисшую оглушительную тишину и втягивая носом запах пороховой гари. Слишком много дыма. Слишком много шума. Он снова не совладал с эмоциями.
