Уверенный в том, что избавился от любой возможной погони, Афафренфер впервые устроил привал.
Он проснулся с рассветом и снова пустился бегом, прямиком на восходящее солнце.
Он не знал точно, насколько далеко зашёл, но прикинул, что от ворот Гонтлгрима до Тернового Оплота было больше двух сотен миль, как и предупреждала Ивонель.
Брат Афафренфер приблизился к руинам лишь на пятый день своего путешествия.
Он прошёл в ворота и легко обнаружил оставшийся от захватчика шрам. Он быстро огляделся вокруг, а затем опустился на землю, скрестил ноги, положил руки на колени ладонями вверх и погрузился в глубокую, глубокую медитацию, объединившись с окружающим миром сильнее, чем позволяли физические чувства.
Он искал призрак.
Несколько раз ему казалось, что он что-то чувствует — шальную мысль, мгновенное вдохновение или наблюдение, которые казались исходящими извне.
Быть может, останки Дзирта?
Ему отчаянно хотелось, чтобы наблюдения о трансценденции, высказанные магистром Кейном, оказались правдой, хотелось доказать работу своего друга-дроу. И несмотря на это, Афафренфер знал, что событие, отголоски которого ощутил магистр Кейн, случилось довольно давно.
Почти наверняка — слишком давно.
Он всё равно должен был узнать правду, хотя бы для того, чтобы принести умиротворение Кэтти-бри и другим Компаньонам Халла.
Полный решимости, он уселся и открыл свой разум, своё сердце, свой дух — стал чистым восприятием, впитывая каждый звук, запах, шёпот, ощущение в регионе вокруг Тернового Оплота. В подобном состоянии трудно было отличить физическое от духовного, и поэтому Афафренфера застали врасплох. Когда он открыл глаза, то обнаружил себя окружённым группой вооружённых, облачённых в доспехи и заметно разгневанных дварфов.
- Бейте его, - было первым, что ясно услышал Афафренфер от одного из них.
И последним.
- Это была опасная игра, сестрица, - сказала Йиккардарии Эскавидне, когда они остались наедине, хотя по-прежнему находились на материальном плане. Они были в своём естественном, похожем на оплывшую свечу состоянии, их голоса булькали и пузырились, как горячая грязь, их язык принадлежал йоклол, так что если бы прислужниц кто-то подслушивал, он ничего бы не понял.
- Жиндия слишком долго медлит, - возразила Йиккардария. - Я боюсь, что выгоды будут краткими.
- Выгоды? Сестра, какое дело нам или госпоже Ллос до выгод?
Йиккардария развернулась на месте, протестующе взмахнув отростками.
- Для тебя здесь есть лишь одна выгода, и она либо исполнится, либо нет. Пока что она не исполнилась, - сказала Эскавидне.
Рёв Йиккардарии шипел и булькал, как кипящая вода.
- Опасная игра, - настаивала Эскавидне, не собираясь отступать. - Скорее всего, Жиндия скоро обратится к Ллос, а Ллос будет недовольна, узнав о наших поступках.
- Всё, что мы сделали, было ради хаоса, а хаос служит Ллос, - возразила Йиккардария. Это была правда — по большей части. И разве в сердце хаоса не всегда так?
- Дело не только в том, «что», но и в том, «почему», - ответила другая прислужница. - Будет ли Ллос довольна, узнав, что мы получили двух захватчиков от Малкантет, Королевы Суккубов и любовницы Демогоргона?
- Она будет довольна, что эти конструкты были созданы за счёт Демогоргона, - заявила Йиккардария, - и использовались в поддержку Ллос, а не Демогоргона.
- Поддержало ли это Ллос? Откуда ты знаешь?
- Сестра!
- Мы не знаем, как Ллос относится к Дзирту До'Урдену, - сказала Эскавидне. - Она всегда питала слабость к этому незначительному игроку в своей великой игре.
- Она уступила его богине Миликки.
- Нет, она уступила Дзирта самому Дзирту. Это не то же самое. Её борьба с Миликки разрешилась в пещере с предтечей, посредством поединка двух женщин, Кэтти-бри и Далии. Что до Дзирта, она сделала свой ход в восточных тоннелях и получила отказ.
- И поэтому он заслужил смерть.
- Ты не знаешь. Может быть, госпожа Ллос увидела в нём будущую слабость, которой Дзирт поддастся со временем.
- Теперь, когда вернулся его отец Закнафейн? - сарказм Йиккардарии окончился рокотанием лопающихся пузырей грязи глубоко в её глотке. Её физическая форма насмехалась над заявлением Эскавидне.
- Кто его вернул? - быстро остановила её сестра. - Мы не знаем.
Двое долгое время смотрели друг на друга.
- Паучья Королева не может злиться, - наконец произнесла Йиккардария. - Они оба еретики!
- Ты действительно хочешь проверить?
- У меня долгая память, сестра, - настаивала осмелевшая Йиккардария. - Я не забыла оскорбление.
- Он считал тебя соперницей-дроу.
- Нет, он знал! Когда он продолжил атаку, он знал. Еретик Закнафейн убил прислужницу Ллос, а она — я — плохо забываем и никогда не прощаем. Я получу его в Бездну и там буду пытать целую вечность.
- Пришли оставшиеся войска Мензоберранзана, - напомнила Эскавидне. - Как ты думаешь, Квентл примет сторону Жиндии или станет с ней сражаться?
- Мы решили этот вопрос, вручив Жиндии драуков. По ним Квентл поймёт, что любое её сопротивление будет напрасным.
- Только если решит, что драуков даровала Ллос.
- А кто ещё мог такое сделать?
