Дварфийские жрицы во главе с Пенни хлынули в комнату. Вошло и несколько жрецов, но Ивоннель нигде не было.
Как и в первый раз, Ивоннель пришлось воспользоваться заклинаниями и осторожно выбирать путь, чтобы преодолеть войско дроу, расположенное с фланга дом Бэнр. Теперь женщина поняла, что их позиция была не случайной, и это лишь напомнило ей о срочности и критической важности следующих часов — а может даже минут.
Когда она наконец прибыла к верховной матери Квентл, она обнаружила лагерь Бэнров в суматохе — солдаты и жрицы готовились к ожидаемой битве. Охранялась не только западная сторона, где они ожидали мать Жиндию, но также фланги и тыл.
- Какие новости? - спросила её Квентл. Миринейл, Минолин Фей и другие жрицы Бэнров были рядом с Квентл, а вот Сос'Ампту отсутствовала.
- Где мать Зирит и мать Биртин?
- Они с нами, - заверила её Квентл, но в её голосе не слышалось той уверенности, которую верховная мать пыталась изобразить.
- Они поступят так, как будет лучше для них, - сказала Ивоннель. - Преданность сыграет лишь малую роль.
Было очевидно, что Квентл не в силах отрицать жестокую правду.
- Может быть, нам следует передумать, - казала она. - Остальным очевидно, что мать Жиндия пользуется великой милостью Ллос. Может быть, они правы в своей оценке.
- Но мы с тобой знаем, в чём дело, - ответила Ивоннель. - Он показал нам правду.
Она указала на стоящего неподалёку Киммуриэля и заметила, что того тщательно охраняют солдаты Бэнров.
- Разве? - спросила Квентл с заметным сомнением. - Да и какая разница? Если наша «правда» здесь бесполезна, какой от неё толк? Нам что, сражаться с половиной — может быть, даже семью из десяти главных домов дроу?
- Дом Бэнр тысячи лет встречался с подобными вызовами, - справедливо заметила Ивоннель.
- Но здесь, вдали от нашего дома и оборонительных позиций, с войском из сотен драуков и демонов под командованием матери Жиндии? Кажется, её одной хватит, чтобы сравниться с нами. А с другими, с Баррисон Дель'Армго...
Ивоннель подняла руку и устремила взгляд вдаль, поскольку ощутила дрожь под ногами — сначала слабую, но затем усилившуюся.
- Предтеча? - тревожно спросила Миринейл. - Зверь вырывается?
- Мать Жиндия, - сказал Киммуриэль Облодра. - Земля дрожит от бегущих драуков.
Все взгляды устремились на Ивоннель и Квентл.
- Нам следует попытаться ещё раз, причём немедленно, - предложила Ивоннель. - Если потерпим неудачу, значит, такова воля Ллос, и у нас ещё останется время сделать решающий выбор.
Какое-то время Квентл размышляла. Ивоннель знала, о чём она думает — у них были общие воспоминания, память о давно минувшем времени, более двух тысяч лет — до самых дней зарождения Мензоберранзана.
Различия невозможно было игнорировать. Разница без, как сказал Киммуриэль, «накопительного эффекта» была так велика, что Ивоннель и Квентл не могли про неё забыть, и когда верховная мать подалась вперёд и сказала: «Все жрицы и волшебники в строю будут нас поддерживать», ей руководила надежда, а не страх.
Ближайшим стражникам она приказала:
- Отправляйтесь в дом До'Урден и дом Фей-Бранч. Быстро. Скажите матерям, чтобы прислали всех своих волшебников и жриц. Скажите, чтобы они пришли и присоединились к нам.
- Верховные матери не придут, - сказала Ивоннель, обращаясь к Квентл, когда они шли к своим деревьям в конце широкой тропы, что уходила дальше на луг. - А их помощь, если таковая придёт, будет скудной.
- Я знаю, - ответила Квентл.
- Если мы потерпим неудачу, они смогут отрицать своё участие, - предупредила Ивоннель.
- Вряд ли это будет иметь значение, - сказала Квентл. - Но если мы добьёмся успеха, они будут более преданы дому Бэнр и постараются показать это, чтобы избежать гнева той верховной матери, что одержит победу.
Затем они разошлись, и Ивоннель молча одобрила поступки своей тёти. Её приглашение поставило мать Биртин, и в особенности сомневающуюся мать Зирит, в тесные рамки.
Ивоннель с Квентл заняли свои места у деревьев. Рядом с каждой стояла череда жриц и волшебников. Они кивнули и снова стали прясть паутину.
Казалось, их усилия бесполезны.
Земля под ногами задрожала ещё сильнее.
Измученная и покрытая потом, Кэтти-бри пыталась забыть про острую боль и страх того, что предтеча повредил её ребёнку. Она пыталась забыть о критической ситуации за пределами её комнаты, где дварфы Гонтлгрима боролись за жизнь с превосходящими силами противника. Она пыталась забыть о растерянности, которую вызвала просьба Ивоннель и разъяснения Зака — и это привело её обратно к Дзирту, её Дзирту, любви всей её жизни.
И это успокоило Кэтти-бри больше всего. Воспоминания о её муже победили боль, отбросили прочь любые страхи и дали ей силу, в которой она нуждалась для родов и многого другого.
Куда большего.
Она прошептала слова, которые Ивоннель передала Копетте, а Копетта — ей. Она прошептала волшебную формулу, делая короткие вдохи, чтобы справиться с болью.
И когда магия стала действовать, она нашла нечто, нечто чудесное и нечто прекрасное.
Красоту творения, рождающейся жизни.
