Какой-то шум. Голос или голоса. Кто-то со мной разговаривает, но слова разлетаются слишком быстро. Предложения, произнесенные отрывистым стаккато, сливаются у меня в голове в негромкое жужжание. Шум двигателя тихо урчит на заднем фоне. Я молча лежу и прислушиваюсь. Прислушиваюсь довольно долго. Я в машине. Я явно лежу на заднем сиденье. На краткий жуткий миг я начинаю волноваться, что пара в передней части машины – это Марк и Николь, но постепенно понимаю, что голоса, которые я слышу, звучат нервно и обеспокоенно. Они напуганы не меньше моего.
– Эйва, – зову я.
Затаив дыхание, жду ответа.
– Я здесь, – мягко отвечает Эйва.
Она сидит на переднем сиденье, но кажется, что ее голос преодолевает километры, прежде чем достичь меня. Мне приходится напрягаться изо всех сил, чтобы отличить одно слово от другого, и я чувствую, как мозг пульсирует у меня в затылке.
– Спасибо, – шепчу я, закрывая свои уставшие глаза. – Спасибо… тебе…
Я понятия не имею, куда мы едем, но знаю, что, должно быть, далеко.
– Прости, – извиняется Эйва, расталкивая меня и прерывая беспокойный сон.
– За что? – бормочу я с закрытыми глазами.
– За то, что не поверила тебе.
В голосе Эйвы слышно такое раскаяние, что это печалит меня. Она не должна чувствовать себя ни в чем виноватой. Она вела себя более чем чудесно, а я чуть не оттолкнула ее от себя.
– Не нужно извиняться, – настаиваю я, открывая глаза и глядя в потолок, пока говорю. – Начнем с того, что я и сама в это не верила. А кто бы поверил? Даже сейчас я продолжаю надеяться, что найду какое-то доказательство, что я неправа.
– Не думаю, что ты ошибаешься, – говорит Эйва. – Понадобилось больше двух часов, чтобы прошло действие того, что вколол тебе этот жуткий доктор. Но сейчас ты в порядке. Ты с нами. Ты в безопасности.
Эйва старается изо всех сил, но ее слова приносят мало утешения. Все, что я когда-то любила, жестоко отняли у меня, и я боюсь, что никогда не смогу это вернуть.
Мои глаза снова закрываются, и впервые за целую неделю я сплю, не боясь, что мне будет отказано в возможности проснуться.
– Мы на месте, – гордо объявляет Адам, останавливая машину возле здания, смахивающего на амбар.
– Это то, о чем я думаю? – спрашиваю я, потирая заспанное лицо.
– Кажется, да, – отвечает Эйва, и ее голос звучит так же удивленно, как и мой.
Я сканирую взглядом небольшое, стоящее в отдалении здание на окраине старинной деревушки. Оно вовсе не похоже на полицейский участок. Спереди припаркован очень старый джип без заднего бампера. Попытки Адама убедить нас, что это полицейская машина без опознавательных знаков, с треском проваливаются, но разряжают атмосферу.
Я слишком нервничаю, чтобы войти внутрь. Я понятия не имею, что нужно говорить. Я была настроена очень решительно последние полтора часа, обсасывая мысль о том, что Николь жаждет крови – моей крови. Эйва поддакивала, и я знаю, что она мне поверила. Адам, однако, был настроен более скептически. Но я наивно полагаю, что он изменит свое мнение об этой теории. В конце концов, это он предложил нам спрятаться под защитой старого домика его бабушки на западе Корка[12]. Он считает мое психическое состояние неустойчивым и думает, что пара дней отдыха в деревне – это то, что мне нужно. Подозреваю, что Эйва всячески ему угрожала, чтобы убедить предложить свою помощь, но я не в том положении, чтобы обижаться.
– Ты пойдешь со мной? – умоляю я, набравшись наконец смелости, чтобы открыть заднюю дверь машины.
– Не думаю, что это такая уж хорошая идея, – говорит Адам, прежде чем Эйва успевает хоть что-то ответить.
– Почему? – ощериваюсь я, мгновенно вставая в защитную стойку.
Если бы взглядом можно было убить, Адам оказался бы в двух метрах под землей, а сверху красовался бы венок, ведь Эйва пронзает его глазами словно двумя острыми клинками.
– Да, Адам, почему это не такая уж хорошая идея? – эхом отзывается Эйва. – Я не отпущу ее одну.
– Лаура, ты собираешься вынести очень серьезные обвинения, – объясняет Адам. – Не думаю, что стоит вмешивать еще кого-то.
– Почему, черт возьми, нет? – спрашиваю я, хотя меня и не удивляет отсутствие поддержки со стороны Адама.
– Ну, во-первых, нет никаких доказательств.
– Какие еще доказательства тебе нужны, Адам? – рявкаю я. – Мой труп?!
– Давай без драмы, – огрызается он. – Я всего лишь говорю, что ты достаточно взрослая, чтобы самой сражаться в собственных битвах – тебе не нужна ничья помощь.
Я правда ценю попытки Адама защитить Эйву. Я даже почти впечатлена. Эйва, однако, смотрит на него с отвращением. Она сама мисс Независимость, и так было всегда, сколько я ее знаю. Ей нелегко выполнять чьи-то приказы.
– Это не просто спор из-за того, кто оставил свет на крыльце включенным на всю ночь, – парирует Эйва. Она даже не пытается скрыть, что напряжена. – Любовница мужа пытается убить ее.
От слов Эйвы желчь начинает бурлить у меня в желудке. Хотя я уже давно подозревала Марка в неверности, услышать это из чужих уст означает, что я больше не могу прятаться за отрицанием.
– Он правда пытается от меня избавиться, Адам, – пытаюсь убедить его я.
