– Я знала, что это была плохая идея, – тихо шепчет Эйва Найджелу, но я слышу ее слова.
– Ш-ш-ш… – говорит Найджел, прикладывая палец к губам. – Мы же не хотим его напугать.
– Какое еще ш-ш-ш… она похитила ребенка. Думаю, нам пора признать тот факт, что у нас проблемы.
Найджел соединяет ладони и прижимает их к своей макушке:
– Я знал, что это не сработает. Нужно было оставить тебя в больнице.
– Прошу прощения? – рычу я, хотя мое внимание все еще сосредоточено на Лоркане.
Ноздри Найджела подергиваются, и он переступает с ноги на ногу. Нервозность проделывает брешь в его обычно идеальном поведении.
– Ничего, – отрезает Эйва. – Не бери в голову.
– Мы должны вернуть его матери, – Найджел предпринимает попытку расслабить напряженный торс, но она проваливается.
Я качаю головой.
– Не глупи, Лаура, – кричит Эйва.
– Я не тупая, – злобно парирую я.
– Никто и не говорит, что ты тупая, Лаура, – шепчет Найджел.
– Нет, черт побери, тупая. Только идиоты похищают детей, – добавляет Эйва.
Найджел игнорирует Эйву. Возможно, он тоже считает, что она ведет себя грубо.
– Я не похищала его, – сухо объясняю я. – Я спасла его. Его мать – пьяница.
– Хорошо, хорошо, – спокойно произносит Найджел. Наигранность его спокойствия выдает скрипучий голос. – Может, ты его и спасла, но теперь нам нужно отвести его в полицию.
– Ни за что, – визжит Эйва. – Мы не можем вмешивать копов. Ты сам знаешь.
– Копам плевать на него в отличие от меня, – говорю я, сидя на подлокотнике дивана и перебирая кончиками пальцев спутанные волосики ребенка.
– Мы должны отвести его обратно на станцию метро, – холодно произносит Эйва.
– Боже, он же маленький мальчик, а не бездомный щенок. Мы не можем его бросить, – ругаюсь я.
– Вариантов у нас немного, – перебивает Найджел. – Его благополучие важнее всего остального дерьма, Лаура. Нужно отвести его в полицию. Они смогут найти его мать или отдать под опеку, если необходимо.
– Никаких копов, – рявкает Эйва.
Я несколько раз качаю головой в ответ на каждое слово, слетающее с губ Найджела.
– Другого пути нет, – огрызается Найджел, показывая характер.
Лоркан начинает плакать, и я кладу его головку себе на колени и глажу по щечке, чтобы успокоить.
– Он остается со мной, – говорю я. – И я не приму другого варианта. У меня нет намерений бросать его. Вообще когда-либо.
Всплеснув руками, Найджел позволяет им безвольно повиснуть вдоль тела, они тянут его высокую фигуру вниз, и он горбится, как старик.
– Я уже не знаю, что делать, Лаура. Просто не знаю.
Его голос становится хриплым, и я начинаю подозревать, что он намекает не только на мальчишку.
– Я его мать – я знаю, что будет для него лучше, – ворчу я.
Найджел перестает спорить со мной. В его взгляде читается боль. Лучше бы он спорил. От его взгляда мне больно в душе. Мне знакомо это выражение лица, потому что я его уже видела у него. Обжигающая головная боль вспыхивает у меня в черепе. Разум наполняется новыми воспоминаниями, как будто резко раскрывается альбом с газетными вырезками. Я сильно трясу головой из стороны в сторону в надежде стряхнуть их. Сейчас у меня нет времени на это дерьмо. Мне нужно позаботиться о ребенке.
Найджел произносит лишь одно слово:
– Мать?
Я чувствую укол в сердце, а голову охватывает жар.
– То есть я тоже мать. Я знаю, как лучше.
– Сегодня он может остаться. Мы можем искупать его и накормить бедняжку. Но после этого, Лаура, мы должны отвести его в полицию, хорошо?
Я понимаю, что со стороны Найджела это уже не просто предложение. Он принял это решение и судя по его тону, не намерен терпеть дальнейших препирательств. Я соглашаюсь на его щедрое предложение, хотя и не собираюсь придерживаться его.
Я веду Лоркана в ванную, чтобы искупать, но от моего внимания не ускользает то, как Найджел хватается за телефон, как только видит, что я повернулась к нему спиной. Нужно действовать быстрее.
Лоркану нравится шелковая пена для ванны. Он брызгается и смеется, а несколько раз даже пугает меня тем, что ныряет в воду с головой. Вода в ванне становится грязного серовато-голубого цвета. Я слышу, как за дверью шагает Найджел, разговаривая по телефону. Мне доставляет удовольствие видеть восторг Лоркана, но я тороплюсь вывести его из ванной. Я тянусь за большим полотенцем и укутываю до боли тоненькое тельце в мягкий хлопок. Он пахнет весенней свежескошенной травой, и я понимаю, что с любовью целую маленькую головку. Его рот растягивается в лучезарной улыбке от уха до уха, а большие голубые глаза сверкают невинностью. Я чувствую, как он зависит от меня, чувствую его потребность в заботе. Он нуждается во мне, но я нуждаюсь в нем сильнее. Мне до боли хочется заполнить пустоту в сердце. И счастливая маленькая улыбка довольного ребенка идеально для этого подходит.
