− Нет, Оля, это однозначно кто-то из наших. Немцы не могли в таком масштабе срывать все, что здесь намечалось. Наша крыска где-то подтачивает, наша, − с нотками злости проговорил Андрей.
С тяжелыми мыслями я уставилась в окно, безразлично смотря на мелькающие городские пейзажи. Мысль о том, что кто-то из наших мог сдать Димку и его ребят, да и всех остальных, кто погиб здесь, так и не выполнив задание, паршивым червячком ненависти подтачивала меня изнутри. Самое страшное, что этот кто-то мог быть кем угодно. Возможно даже я, отец, Андрей или еще кто лично знал этого ползучего гада, поскольку информация утекала такого уровня, что становилось ясно, что человечек с самих верхов черпал ее и сливал фрицам.
Проезжая возле поворота на центральную площадь, мое внимание привлекла понуро бредущая толпа людей, подгоняемая немецкими солдатами. Люди были на вид такими несчастными и истощенными, что мне стало не по себе. Здесь были все, начиная от женщин с младенцами на руках, и заканчивая согнутыми от старости стариками. Андрей замедлил ход машины и остановился у обочины.
− Это евреи? – тихо спросила я.
− Да, перегоняют скорее всего куда-то.
− Сволочи, как скот гонят, − с ненавистью проговорила я.
В этот момент какой-то молодой парень достал из кармана небольшой пистолет и выстрелил в не ожидающего такого поворота события солдата. Немец рухнул замертво и в толпе началась паника. Все начали пытаться бежать, спасая свою жизнь. Солдаты же открыли огонь, стреляя во всех без разбора. Люди падали, но все равно пытались скрыться от палачей, понимая, что их в любом случае ждет смерть в руках немецких карателей. Женщины бежали крепко обнимая своих малышей, молодые пытались помочь старикам, которые в свою очередь отталкивали их, давая понять, что им и так жить осталось недолго. Спустя минуту на улицу влетел грузовик и пара десятков вооруженных немецких солдат высыпала наперерез убегающим. На улице началась настоящая бойня. Не жалели никого, ни стариков, ни детей. Не прошло и пяти минут как все были убиты. Более сотни человек всего за несколько минут словно и не было на этом белом свете. Я сидела в машине в каком-то кошмарном оцепенении, не в силах поверить в то, что видела. Когда улицу укрыла тишина, знаменуя собой конец кровавой бойни, из грузовика вышел высокий молодой офицер и обходя побоище из пистолета добивал тех, кто еще подавал хоть какие-то признаки жизни. Метрах в пятидесяти от нашей машины среди других тел погибших людей приподнялась женщина и, склонившись над своим ребенком, закрыла его собой. Офицер увидел это и направился к ней, медленно, словно растягивая удовольствие до того момента, как прервет еще одну жизнь.
− Андрей, − беспомощно прошептала я, посмотрев на мужчину.
− Оля, мы не можем помочь, − хриплым голосом ответил он.
Я же, недолго думая, открыла дверцу машины и выпорхнула быстро наружу, не дав Андрею опомниться.
− Миллер, − гневно окликнул он и тоже вышел из машины.
− Господин офицер, − громко позвала я немца, который уже взвел курок и направил пистолет на женщину и ребенка.
− Черт, − услышала я позади себя гневную реплику Андрея.
− Господин офицер, − широко улыбаясь я соблазнительной походкой направилась к месту побоища.
Мужчина перевел взгляд на меня и опустил оружие.
− Слушаю вас, мисс, − с интересом смотря на меня проговорил мужчина.
− Господин офицер, − подойдя близко к нему я протянула ему свою руку и представилась. – Я Хильза Миллер, редакция газеты «Ангриф». Можно вас на пару слов?
− Да, но сейчас не совсем подходящий момент. Вы сами видите, чем я занят, − ответил офицер.
− О, дорогой господин офицер, сейчас как раз подходящий момент! Мы с моим напарником видели все, что сейчас происходило из окон нашего автомобиля. Это ужасающее зрелище. Столько злости и неповиновения в этих людях, − на ходу придумывала я свою речь, которую бы этот палач мог принять. – У меня возникла идея. А что если вы оставите в живых эту женщину и ее ребенка и заставите ее рассказать в гетто, чем может закончиться очередное такое непослушание со стороны ее людей? Вы ведь знаете, что информация, донесенная из первых рук всегда самая коварная, − хищно облизав свои губы, накрашенные кроваво-красной помадой и поведя бровью сказала я немцу.
Мужчина недоуменно посмотрел на меня и недовольно нахмурив брови ответил:
− Можно и оставить.
В этот момент к нам подошел наблюдающий до этого за нашим разговором Андрей и сказал:
− Хильза, вечно у тебя какие-то капризные выдумки, направленные на устрашение людей. Сколько можно так развлекаться?
− Вернер, прекрати! Это не развлечения, а моя работа! Господин офицер ведь знает, что я права, − кокетливо поправляя волосы и изо всех сил изображая то, что мне глубоко наплевать на то, что вокруг нас лежали десятки убитых людей.
Офицер подозвал одного из солдат и тот, выполняя приказ, помог женщине встать и взять на руки испуганного ребенка, затем он повел их к грузовику. Женщина испуганно оглянулась и в ее глазах я прочитала жгучую безысходность, словно все то, что я сделала, было зря.
