— Год тому была у меня командировка в Харьков. С одним сержантом мы и маханули... Потом схлестнулись с какими-то парнями. За что — не помню. Их трое. Моего сержанта первым ударом отключили и за меня принялись. Да так сноровисто! Свалили, и давай пинать, словно я футбольный мяч, который надо загнать в ворота на решающей игре чемпионата мира. Думал уже, что потроха отобьют. А тут этот «Папа Саша». Грубой мужик. Раскидал троих, как щенят. Перехватил какую-то машину и меня с сержантом хотел отвезти в больницу. Но я еще соображал, не все мозги мне отутюжили, говорю: «Уж лучше мы где-нибудь на свежем воздухе оклемаемся». Тогда он и завез нас в какую-то хату. Два дня выхаживал, бульончиком поил — морду-то мне разворотили, словно бы пни на старой гари корчевали.
— Закуканили, — невольно вырвалось у Ивана Ивановича. — Как пескарика-дурошлепа!
«Папа Саша... Папа Юля, — невольно сопоставил Иван Иванович. — Не многовато ли «пап»? У нас — не Рим!» — в каком-то тайном предчувствии забилось сердце розыскника. Он с явным удовольствием посмотрел на фотокопию рисунка, погладил ее ладошкой, словно стряхивал невидимую пыль.
— Что за хата? Найдешь?
— Не-е, — протянул Славка. — Привезли — увезли... Где-то на зеленой окраине. Харькова я толком не знаю.
— А твой дружок — сержант?
— Он весной демобилизовался.
— Вызовем. Дело важное.
— Не поможет. Он в городе и трех раз не был.
— Умеет этот Папа Саша избегать возможных свидетелей! Ну и как же ваша «любовь» закреплялась? Каким образом зашла речь об автомате?
— Папа Саша пару раз приезжал в город, где стоит наша часть... Говорил, что в командировку, — вымучивал слова Славка, с ужасом возвращаясь в свое прошлое. — Угощал... Щедрый. Однажды под пьяную лавочку спрашивает: «Заработать хочешь?» А кто в наше время не хочет! Он — про автомат: «Вынесешь запчастями. Приму из рук в руки». Вначале согласился на старый ППШ. И мне бы с таким легче... А потом Папа Саша передумал, говорит: «Нужен Калашникова. Озолочу». Я и... рискнул.
— А в Донецке как встретились?
— Он на меня все жал: «В любом фарте — главное не упустить момента и подсечь, иначе останешься без рыбки». Я и пообещал к отпуску... Договорились, встретился в Донецке...
— Кроме того, что он «Папа Саша», что ты еще о нем знаешь? Имя, отчество...
Славка долго молчал. Затем недоуменно пожал плечами:
— Сидим мы с ним в каком-нибудь ресторане, он шепчет: «У соседей — локаторы, так что поменьше имен и никаких фамилий. На военной службе надо соблюдать военную тайну».
«Гусь! Гусь! — подумал Иван Иванович. — Ловок и хитер, вражина, как травленый зверь».
— Где он бывает? Где его можно встретить?
— Не знаю, — тяжко вздохнул Славка. — Он меня сам находил, когда хотел... Заходишь в жару в пивбар кружечкой освежиться — он там. Утром в часть спешишь — он на углу на тебя натыкается: «Славка! Вот не ожидал!»
«От сего дня он на тебя уже не наткнется», — подумал Иван Иванович и пригласил Марину.
— Нам надо срочно уехать, — показал он на Славку. — Ты объяснишь его жене: к утру прапорщику быть в части, так что пусть и она собирается, не очень-то засиживается у матери.
— Мечтает вступить во владение домом, — ядовито ответила Марина.
— Еще навладеется, — ответил со скрытым смыслом Иван Иванович. — А пока, Марина, собери прапорщику «тормозок» в дорогу. Понажористей. Ехать ему далеко. Деньги у тебя есть? — спросил он Славку.
Тот закивал головой и полез в задний карман джинсов.
— На похороны брал... Мало ли чего, сто двадцать девять рублей.
— За глаза. Где у тебя форма?
— Там, дома... В части.
— Ну и отлично. Тогда — в путь.
Парень с трудом поднялся с места, будто выжимал штангу с рекордным весом: побагровел, на висках вздулись вены.
— Тетя Марина, — обратился он к женщине, хозяйничавшей в отцовском доме. — Приеду... Мне бы с ребятами... помянуть отца.
На пороге их встретила Марина, протянула Славке сетку-«авоську», наполненную свертками с едой.
Кроме внешности, Славка Сирко от своего отца ничего не унаследовал. Он был из тех, кому всю жизнь нужен «поводырь», человек сильнее его и умнее, за которым бы он бегал по пятам маленькой собачонкой и, не думая, выполнял любые приказы, просьбы, прихоти. В далекой юности для него такой, моральной и волевой опорой был Санька, которому ума и характера не занимать. А когда жизнь развела их, Славка женился, точнее, его женила на себе хваткая, горластая, способная справиться со всеми чертями ада, не только с мужем-рохлей, деваха по имени Люба. Славке и нужна такая спутница жизни, чтобы держала его при своей юбке и ни на шаг не отпускала. Правда, вырвавшись «на свободу» хотя бы на часик-другой, Славка начинал куролесить — «боговать».
