«Пан Ам-747» приземлился в минском аэропорту. Холлис увидел, как к самолету направились подвижные трапы и автобусы для встречи пассажиров. Он взглянул на Лизу.
– Ну, как ты?
Она не отвечала.
– Ее можно будет восстановить. Это может сделать реставратор. И ты даже не вспомнишь, что с ней случилось, – успокаивал он Лизу.
Она отрешенно смотрела на него.
– Какой позор, черт возьми! И кто только осмелился совершить это? – говорил Салерно.
– Я думаю, одно местное учреждение, – отозвался Холлис.
– Вы имеете в виду КГБ? Вы хотите сказать, что они просочились и в посольство?
Лиза дотронулась до руки Холлиса.
– Я... я так себя чувствую, словно меня изнасиловали... осквернили. – Она посмотрела ему в глаза. – Но почему? За что, Сэм?
– Ты знаешь.
– Да... но это настолько безжалостно, бесчеловечно. Так подло, низко, мстительно.
– Таковы уж они есть.
– Ах ублюдки... ублюдки!
– Наверняка ее можно привести в порядок, Лиза, – сказал Салерно.
– Я собираюсь сохранить ее такой, как есть, – вздохнула она.
Салерно пожал плечами и посмотрел в окно.
– Ни разу не бывал в Минске, – произнес он и взглянул на Холлиса. – А вы?
– Я тоже.
Губы Салерно сложились в тонкой усмешке.
– Эй, братцы, а ваш дипломатический иммунитет действует здесь?
Лиза перевела взгляд с иконы на него.
– Вы же знаете, что он действует по всему Советскому Союзу. А зачем нам может понадобиться дипломатическая неприкосновенность?
– Кто знает...
Джо обратилась к пассажирам:
– Леди и джентльмены, ремонт электросистемы может занять некоторое время. Будьте любезны, захватите с собой все ваши личные вещи. О'кей?
Из кабины появился капитан Эд Джонсон. Он сделал знак Холлису.
– Вы идите, а я вас догоню, – сказал Сэм Лизе и Салерно, а сам подошел к Джонсону. Они зашли в маленькую кухню.
– Это не авария, полковник, – прошептал ему капитан. – Возникли другие проблемы. Из диспетчерской Шереметьева нам сообщили, что в салоне заложена бомба, и попросили приземлиться в Минске, в ближайшем аэропорту, способном принять эту машину. Все выглядит довольно подозрительно и странно. Я хочу сказать, действительно заложена бомба? Не ответив на наши вопросы, нам просто приказали приземлиться в Минске и не производить срочную эвакуацию. Они утверждают, что не желают беспокоить и пугать пассажиров, а также не хотят, чтобы самолет получил какие-либо повреждения. – Джонсон пристально посмотрел Холлису в глаза. – По-моему, это какой-то грязный розыгрыш. Просто кому-то понадобилось, чтобы самолет обязательно приземлился в Минске.
– Может быть.
– Это имеет какое-нибудь отношение к вам?
– Вполне вероятно.
– Я или команда можем чем-нибудь помочь?
– Не подвергая себя опасности – нет. Послушайте, если я не доберусь до Франкфурта с вами, позвоните в Пентагон, генералу Вандермюллену. Это мой босс. – Холлис взял с кухонного столика бумажную салфетку и написал на ней номер телефона. – Вы только выскажете ему свое профессиональное мнение об этой вынужденной посадке.
– Позвоню обязательно.
– И никому ни слова, пока вы в воздушном пространстве Восточного блока. Даже вашему второму пилоту.
– О'кей. Желаю удачи.
Они пожали друг другу руки.
Сэм спустился по трапу и в автобусе присоединился к Лизе и Майку.
– Что понадобилось от тебя пилоту? – спросила она.
– Твой номер телефона.
– Зачем я вообще задаю тебе вопросы?
– Сам не знаю.
– Он хоть объяснил вам, что, черт побери, тут происходит, Сэм? – спросил Салерно.
– Нет.
Автобус подъехал к терминалу, и пассажиров проводили в небольшой зал ожидания. Их встретили невысокий мужчина в мешковатом костюме горчичного цвета и довольно симпатичная женщина. Мужчина поднял руку, прося тишины.
– Дамы и господа! – обратился он на плохом английском к пассажирам. В зале сразу воцарилось молчание. – Меня зовут мистер Марченко, я – сотрудник «Интуриста». Мне поручено поставить вас в известность, что вынужденная посадка самолета произошла не из-за аварии в электросистеме. Советские власти получили сообщение, что в салоне находится бомба...
Все испуганно охнули.
– Успокойтесь, пожалуйста. Бояться нечего. Тем не менее весь самолет придется тщательно обыскать. А это займет немало времени. Поэтому сейчас вас отвезут в гостиницу «Спутник», где вы сможете отдохнуть до завтрашнего утра.
Сопровождавшая его женщина повторила это на немецком и французском языках. Холлиса удивила такая расторопность местных властей.
– Мне что-то все это не нравится, Сэм, – прошептала Лиза.
– Я скоро вернусь, – предупредил Холлис.
– Вы куда? – спросил Майк.
– В туалет.
Холлис вышел из зала ожидания в коридор, но пограничник сделал ему знак вернуться.
– Мне нужно в туалет, – по-русски сказал ему Холлис.
– В зале ожидания есть туалет.
– Там занято.
– Неужели вы не можете подождать?
– Мне уже невтерпеж.
– Ладно, идите вон туда, – кивнул пограничник.
