Абсолютное большинство советского народа вело Великую Отечественную войну против немецко-фашистских захватчиков, оккупировавших Украину.
ОУН и УПА никаких маломальских признаков воюющей стороны не имели ни в период оккупации Украины, ни при ее освобождении, ни в послевоенный период. Это не признано ни одной из воюющих сторон 2-й мировой войны.
Вопрос признания вооруженной борьбы ОУН и УПА во время Великой Отечественной войны как национально-освободительного движения лежит также в международно-правовом поле. В данном случае действуют положения международного права относительно гражданской войны и повстанцев — требуется признание иностранного государства.
Так, Движение сопротивления во Франции под руководством генерала де Голля обрело статус национально-освободительного движения только после признания его странами антигитлеровской коалиции. Подобным образом был решен вопрос признания Фронта национального освобождения Фарабундо Марти. Это произошло только после франко-мексиканского совместного заявления в 1981 г.
Такое правовое признание происходит в период событий, но ОУН и УПА ни во время войны, ни до 50-х годов такого признания не было.
Советская Украина, абсолютное большинство ее народа, более 7 миллионов человек, вела в составе СССР жестокую борьбу за свободу и независимость против гитлеровской Германии и ее союзников, на стороне которых действовали ОУН и УПА. Именно УССР за весомый вклад в Победу, как субъект международного права, стала государством-учредителем ООН.
Как можно признавать борцами за Украинскую державу тех, кто с оружием в руках противодействовал разгрому фашизма, когда решался вопрос о жизни народа, нации и государства, того государства?
Пересмотр оценок и результатов войны, ее виновников, может привести к потере Украиной права наследства УССР.
За пересмотром правовых проблем ОУН и УПА, истории Великой Отечественной войны появятся автоматически проблемы довоенных и послевоенных международных договоров.
Вопрос ОУН и УПА находится в международно-правовом поле, которое создано многими международными актами, и превратить его в политическую грядку не удастся. Надо надеяться на государственную мудрость Президента Украины, большинства народных депутатов Украины, премьер-министра Украины.
Сохранение мира в державе и сохранение державы зависит во многом от них. Права на ошибку в данной ситуации нет.
Оснований для изменения правового статуса бывших членов ОУН и вояк УПА нет и быть не может. Война и время приговор вынесли.
Для достижения согласия в обществе необходимо прекратить политическое жонглирование и спекуляции этим искусственно заостренным вопросом. Он давно решен на уровне физических лиц Законами Украины «О статусе ветеранов войны, гарантиях их социальной защиты» и «О реабилитации жертв политических репрессий».
Но военные преступления и преступления против человечности не имеют срока давности, поэтому попытки реабилитации ОУН и УПА аморальны и преступны.
Иногда полезно (хотя и противно) читать националистические газеты. Наиболее яростная из них — «Нація і держава» (орган Конгресса украинских националистов) в №43 (25–31 октября 2005 г.) опубликовала большой материал доцента Нестора Мизака из Черновцов под названием «Большая депортация» — о выселении семей бандеровцев из Западной Украины.
Тема эта — любимая у националистов: можно слезу пролить, еще раз проклясть «энкаведистов», «москалив» и проч. Но они очень редко упоминают о причинах этого выселения, а тут на тебе — открытым текстом (подчеркнуто мной — В. А.): «Количество депортированных увеличивалось также за счет крестьян — заложников, которых вывозили за каждый повстанческий «атентат» (покушение — В. А.) на прислужников советской власти. Например, в Борщевском р-не за убийство директора школы Щербанова в Гермаковке выселили 8 семей, за убийство учителя Лопаты в Новре 11 апреля 1950-го — 11 семей; за поджог клуба и магазина в Турильче 27 апреля 1950-го — 18 семей, за убийство в Иванкове оперуполномоченного Поленичка 3 июля 1950-го — 18 семей».
А далее следует ценное признание: «Подытоживая большевистскую акцию 21 октября 1947 г., следует заметить, что депортацией власти стремились избавиться от массовой поддержки населением национальноосвободительной борьбы ОУН-УПА (убийства учителей — ?! — В.А.), запугать народ репрессиями. И вправду, после депортации краян повстанческое движение на юге Тернопольщины начало заметно спадать — уменьшилось количество сторонников вооруженного сопротивления. Порвались взаимные связи, подпольщикам стало тяжелее питаться, прятаться в крыивках и т.д.»
Таким образом, автор прямо признает, что часть населения (а это были, как правило, зажиточные крестьяне, лавочники, униатские священники) поддерживала бандеровский террор, и власти вынуждены были прибегнуть к их выселению.