– Ты живешь своей восхитительной новой жизнью уже четыре месяца и так до сих пор этого не узнал?
– Да когда же мне. Если жить на то, что платят на фабрике, то в сегодняшней Москве можно и ноги протянуть. Вроде бы все есть, но стоит это таких денег, что остается только челюсть закрыть, да слюни утереть. Я работаю в три смены, три дня через один. Только теперь, когда вновь обрел тебя, чуть сбавил обороты, иначе мы просто не увидимся, и никакая новая реальность нам тут не помощник.
– Вообще ты мне больше нравился влюбленным.
– Всегда находил интересным твой юмор. Почему ты решила, что сейчас я не влюблен? Вдруг я влюблен, но не в тебя?
– И ты приперся ко мне через всю Москву, чтобы сообщить об этом? Я польщена.
– Да ладно тебе, я пошутил. И все же, что дало тебе повод думать, что я больше в тебя не влюблен?
– Было бы странно узнать, если бы ты все еще был. А вообще влюбленные мужчины не жалуются своим женщинам на высокие цены, даже если шьют на своей основной работе не дела, а кухонные скатерти. И как-то вообще меньше пытаются походить на плаксивых девчонок, и больше – на мужчин.
– Приложила так приложила. Но ты опять права. Как и всегда. И все же, как можно с помощью светящейся штуки узнать расписание автобуса, ты мне, наконец, расскажешь?
– Как-как. Так же, как и два телефона связываются между собой, только здесь это происходит с компьютерами. Чтобы получить нужные сведения, требуется подключиться к сотнями компьютеров, связанным между собой. Это если совсем коротко. Но вообще, у меня нет сейчас настроения заниматься ликбезом компьютерных чайников. Давай в другой раз, хорошо?
– Ну, я не совсем чайник. Я пользовался компьютером.
– Ну-ну…с операционной системой DOS и редактором Лексикон? Ладно, давай рассказывай, зачем пожаловал на этот раз.
Они подошли к освещенному уличными фонарями парку. В этот час здесь никого не было, и они могли спокойно поговорить, медленно прохаживаясь вокруг.
Глава 6.
– Давай сходим в мой гараж. Я нашел в кармане кителя ключи. Если я все понял правильно, в гараж свезли все мои вещи.
– Ты в своем уме? Я не пойду с тобой ни в какой гараж. Ни за что на свете! Что, если нас кто-нибудь увидит? Например, твоя бывшая? Если тебе это так нужно, почему ты не хочешь отправиться туда один? Зачем тебе вновь понадобилось втягивать меня в свои игрища?
Дерзко вскинув подбородок, он сказал:
– Если бы я еще мог разобраться в здешних улицах. Ты посмотри, что стало с нашим районом. Дома высотой до облаков! Они мало того, что закрывают от моих глаз то, что я еще хоть как-то помню, да еще и похожи друг на друга как дети-близнецы от сверхмногоплодной беременности. Я и твой-то дом в этой свалке небоскребов еле нашел, да и то только потому, что в девяносто пятом он уже был. А ты в нем уже жила.
Она поморщилась, вспомнив, как в нулевых переехала жить в исторический центр, выйдя замуж. И как стыдно ей было потом возвращаться обратно. Ей казалось, что когда она идет по улице, весь район прожигает ее глазами, недоумевая, какой позорной неудачницей она оказалась.
Вслух она сказала:
– Вот здесь тебе и пригодилась бы светящаяся штука, как ты говоришь. С помощью интерактивных карт ты бы быстро нашел все, что нужно. И ты неправ насчет того, что здесь все так уж сильно изменилось. Подумаешь, домов стало чуть больше, а лесов чуть меньше. Вместо бетонно-монолитных джунглей мы получили кирпично-монолитные. А жилье теперь не раздается за так, а продается в ипотеку. Что это меняет?
Ее слова разожгли между ними костер жаркого спора, почти как раньше.
– Как же ничего не меняет?! – возмущался он. Разве лесов стало лишь чуть меньше? Да их здесь вообще не стало!! Совсем не стало, слышишь???
Его возмущение долетело до конца опустевшего парка и ударилось о столб.
– Ты помнишь, как мы с тобой под утро гуляли по здешним полям, с ботинками, мокрыми от росы, и глазами, уставшими от созерцания бескрайнего горизонта в дымке тумана? Где сейчас это все? Где эти поля?! Иголку в стогу сена здесь найти проще, чем, собственно, сам стог! Все утыкано однотипными новостройками как кукла вуду -ржавыми гвоздями!! Между этими домами нет ни деревца, ни даже обоссанного собаками кустика, а расстояние между окнами чуть ли не пять метров. И ты не можешь не нарушать закон, не вторгнувшись в чужую частную жизнь, хотя бы просто потому, что она происходит почти что на твоем балконе! А то поле, где мы на лыжах катались раньше? Опять там что-то роют, какие-то трубы прокладывают для будущих новых местных жителей. Ты считаешь, что это ничегошеньки не меняет???? Неужели тебе никогда не хотелось все перекроить? Отмотать назад и вырезать нафиг, как вырезают неудачные кадры телевизионщики? Сделать так, чтобы исчезли с лица полей наших и эти самые новые жители, и отходы их жизнедеятельности?
Она как-то вдруг притихла, осунулась, ее шея вжалась в плечи. Еле слышным голосом она пробормотала:
