Она заварила ему кофе прямо в чашке, без молока и сахара, так, как он раньше любил.
– Знаешь, Ген, возможно, ты сочтешь это глупым, но мне кажется, со мной происходят странные вещи.
– Еще более странные, чем твое перемещение на три года назад и мое появление в твоей жизни?
– Смешно.
– Ну ладно, я пошутил. Что случилось?
– Происходит что-то непонятное. Ты помнишь гибель чиновницы, выдавшей разрешение на строительство «Пуделя»?
– Ну да, и что с того? Одной чиновницей больше, одной меньше.
– Так-то оно так. Но потом я в новостях услышала о банкротстве банка, который в свое время украл у меня кучу денег. А вчера директора моей школы уличили, якобы, в совращении несовершеннолетней. И куче экономических преступлений заодно.
– Я так понимаю, со времен девяностых в мире мало что изменилось. Что же здесь удивительного?
– Ген…не знаю, как тебе это объяснить. Мне кажется, все эти преступления что-то связывает.
– Почему ты так думаешь?
– Видишь ли, на месте преступления каждый раз появляется бордовая роза. И директор. Он, конечно, редкостный мерзавец, но не уголовник. Мне кажется, его просто подставили.
– Ну, подставили и подставили, что с того? Раз, как ты говоришь, он был редкостным мерзавцем, значит, у него были враги. Вероятно, кто-то из них его и подставил.
– Я тоже так думаю. Но то, что преступник подкладывает каждый раз розу на место преступления, наводит меня на мысль, что все эти преступления связаны какой-то неведомой ниточкой. А ты что думаешь? Ты же бывший опер. Неужели у тебя нет никаких подозрений на этот счет?
– Честно? Мне совершенно все равно. Мало ли на свете преступлений. Я бы на твоем месте не думал об этом, и так проблем полно. Боюсь, на авторынок ехать уже поздно, может быть, тогда прогуляемся?
– Ген, я совсем забыла. Вчера я нашла кое-что. По-моему, интересный вариант.
Они осмотрели машину. Было видно, что Генку все устраивает. Машина была как две капли воды похожа на ту, что когда-то была у него. По цене договорились еще быстрее, дед оказался крайне сговорчивым и особо не торговался. Было видно, что ему хотелось как можно быстрее избавиться от старого хлама, тем более, с учета он его уже снял.
Внеся задаток за машину и пообещав вернуться через пару дней, наша парочка залезла в «Мерседес».
– Ты видел, какими глазами нас провожал этот дед? Наверняка не мог даже в голову взять, зачем владельцам такой машины понадобился его раритет.
– Да какая разница, что он там подумал. Главное – как мы эту машину оформим.
– По-моему, все ясно, оформлять придется на меня.
– Исключено. Это вызовет слишком много кривотолков. Да и я так не хочу. Машину оформим на меня.
– Ты с ума сошел? Как мы это сделаем? Или у тебя появились, наконец, документы?
– Не появились, но это и не важно. Я приобрел на днях старый компьютер, чтобы освоить этот твой интернет. Надо сказать, ты была совершенно права, он дает просто неограниченные возможности! Так вот, первое, что я сделал, это полез в законодательную базу и обнаружил, что вполне себе могу оформить машину на свой старый паспорт.
– Да, но он же советский!
– И что? Это не значит, что он недействителен.
– Бред какой-то. Ну, хорошо. Допустим, сегодня день, когда сказки сбываются, и паспорт действителен, даже несмотря на то, что страны, выдавшей его, больше нет, а тебе в порядке исключения не нужно было получать новый по достижении сорокапятилетия. Но как ты, черт возьми, собираешься оформить машину на умершего человека?! У нас в стране мертвые души учитываются только у Гоголя.
– Вот-вот…
– Что вот-вот?!
– Я уже все продумал. Я знаю, что документы в ЗАГСе хранятся 75 лет. Но посуди сама. Запись была сделана целых двадцать лет назад, а документы лежат в архиве. Кому в голову придет копаться в этом старье?
– Но как же свидетельство о смерти?
– Я уже думал об этом. Давно пора покончить с этим свидетельством. Сегодня мы с тобой наведаемся в мой старый дом, найдем его и с ликованием сожжем, как когда-то жгли старые фотографии. Помнишь?
Под кожей противными тараканами ползли мурашки. Похоже, Генкино присутствие в ее жизни многое намерено в этой самой жизни осложнить. Он собрался втянуть ее в преступные махинации с документами, а теперь еще и незаконное проникновение в чужую квартиру. А что, если она, все же, сходит с ума, Генка ей только мерещится, и когда полицейские поймают ее на квартире с поличным, то посадят за попытку ограбления? Насколько она помнит из историй всяких там серийных убийц и маньяков, которые резали людей в парковых кустах по причине съехавшей набок крыши, у них тоже была какая-то высокая миссия. Многие их них на допросах рассказывали, что слышали голос Бога, и якобы это он велел им убивать нечистых на руку грешников. На самом же деле они слышали голоса своей шизофрении, до которой не успел добраться уставший психиатр.
– Не бойся, – Генка словно читал ее мысли, – в квартире сейчас живет только сестра. Ты ведь помнишь Оксану? Я проследил за ней и узнал, что она с мужем уехала на выходные на Кипр. Лучшего времени и придумать нельзя.
– А где же твой брат?
