Предприимчивые рекламщики наверняка смогут внушить незадачливым туристам, что «убожества», – то же самое, что и «у божества», благо русский язык сложный, а туристы все равно ничего не поймут. А если и поймут, то время – деньги, и час, оплаченный в нумерах, можно занять чем-то поважнее, чем русский язык.
Розарий убожества для них будет таким же сложным ребусом, как и «глоток у дачи», который можно легким движением языка превратить в глоток удачи, если господа пожелают.
Она вновь сплюнула на землю.
Той зимой, когда погиб Генка, она много времени проводила здесь. Помнится, ее так радовали многочисленные заячьи следы, пугали лисьи и настораживали людские, тогда здесь было так тихо, что каждый новый человек казался снежным.
Но скоро вместо заячьих следов здесь будут только заплеванные тротуары да следы окурков вперемешку с семечками и бутылочными крышками.
Вдруг она отчетливо увидела поднимавшийся из-за дерева белесый дымок и вздрогнула. Какая же она идиотка!
Как пить дать, все еще живет в девяностых. А сейчас можно и впрямь нарваться на маньяка, присматривавшего себе «нумера» раньше положенного.
Выключив фонарик, она аккуратно встала за толстое дерево из немногочисленных остатков роскоши. Дымок поднимался кверху, и она вспомнила, как двадцать лет назад вот точно так же испугалась дымка, но Генка ее успокоил, сказав, что здесь низина, недавно прошел дождь, и это ничто иное, как испарения. Тогда ей было страшно все равно, ведь прямо за лесом располагалось старое деревенское кладбище, сегодня неприлично разросшееся на восток.
Вот и сейчас она ничего не могла с собой поделать. По коже полз липкий пот. Тучи рассеялись, и прямо над ее головой появилась практически полная луна, овалом гигантского ночника освещая пространство вокруг.
Сквозь призму собственного страха луна казалась ей крупнее и ярче обычного, и от этого дискомфорт скользкой змеей поселившийся где-то внутри, стал разрастаться, пуская корни вширь и вглубь ее души.
Вдруг в серебристой дорожке света она отчетливо разглядела мужчину. Одет он был просто отвратительно, на ногах красовались темные тренировочные брюки, а на плечах – светло-коричневая куртка в цвет разбрызганного вокруг объектно-ориентированного искусства.
От страха у нее буквально перехватило дыхание. Все-таки, если слишком долго думать про маньяка, он может и появиться. Она еще сильнее вжалась в дерево, надеясь остаться незамеченной.
Мужчина тем временем достал из-за дерева нечто, напоминавшее канистру из-под бензина. Стоп! Это была канистра из-под бензина или канистра с бензином? В считанные секунды вопрос приобрел важность жизни и смерти. Бомжеватого вида лесной гость, тем временем, словно читая ее мысли, неторопливо отвинтил горловину у канистры и методично начал поливать пространство вокруг себя.
Ее ужасу и растерянности не было предела. Этот безумец поливал бензином лес! К тому же, он поливал не только облысевшую от стройки часть, главным образом, он поливал деревья с той стороны, что росли между кладбищем и будущей гостиницей, ту часть, до которой еще не дотянулись отшлифованные грехом руки строителей счастливого будущего!
Вытаптывая траву возле своего укрытия, она мялась, не зная, что делать. Было очевидно, что несмотря на все свое негодование остановить сумасшедшего с канистрой она не в силах, если не хочет, чтобы ее спалили вместе с этим несчастным лесом. А значит, нужно бежать, пока еще есть возможность.
Развернувшись на сто восемьдесят градусов, она ринулась было вон из леса, но вдруг увидела еще одного бомжа, поливавшего точно из такой же канистры другую часть. Тут ей стало не до шуток, однако не успела она в очередной раз испугаться, как увидела, что откуда-то из небытия прямо в разлитую лужу бензина летит горящий факел. Пройдет буквально один миг, прежде чем факел упадет на землю, обращая в полыхающее месиво все вокруг.
Ее обуяло отчаяние. Пламя подступало со всех сторон, удушливым кольцом сдавливая жизнь. Полоса огня и дыма разрослась до размера реки, которую простому смертному уже не перешагнуть.
Холодные капли испарины капнули со лба. Что же теперь делать? Она же сгорит заживо! Она закричала, пытаясь позвать на помощь, понимая, что маньяки ее, скорее всего, не спасут. Но терять было уже нечего. Пламя тем временем подбиралось все ближе. Становилось жарко. Краем глаза она видела, как языки огня взбираются к верхушкам деревьев, поджигая вековые дубы, словно соломенные стога.
Почти теряя сознание от удушливого дыма, она, вконец обезумев, наступила новыми кедами прямо в огонь, тщетно пытаясь перейти палящий Рубикон. Еще миг, и пламя перекинется на ее брюки, и тогда ей конец.
Однако буквально за секунду до того, как оно приняло ее в свои объятия, кто-то, облаченный в брезентовый плащ, сиганул через огненную реку, вскинул ее себе на плечи и так же молниеносно выскочил из горящего котла. Не в силах более удерживать реальность в голове, она потеряла сознание.
