И как назло Антон любил ребенка до безумия. Говорил о нем при каждом удобном и не очень случае. Показывал его фотографии, переживал, когда малыш болел. Это сейчас она понимает, что злилась потому, что ей не хватало любви и внимания, но тогда казалось, что все было так плохо лишь потому, что ребенок отжимал у нее папино время.
Глядя на этого веселого мальчугана, она сама себе удивлялась, как можно было испытывать столь неблагородные чувства к симпатичному херувимчику. Какой же дурой она была, отказавшись понимать, что их отношения не склеились лишь потому, что одна из поверхностей была сплошь покрыта песком и пылью, который один из них напустил в глаза.
Она почувствовала нечто сродни брезгливости, просто находясь рядом с этим лживым ублюдком, выжравшим у нее не только два года жизни, но и практически все здоровье, а также удачу и счастье в придачу.
Хотя зачем она опять себя обманывает. Ведь никто ее не неволил, не держал рядом с собой насильно, а в последнее время вообще никак не держал. Так что она сама себя и выжрала, глупая, наивная простушка из спального района.
Пить расхотелось. Повернувшись спиной к своему прошлому, она направилась к выходу. И что она в нем только нашла? Стареющий, лысеющий ловелас, с брюшком, хоть и небольшим, в засаленных джинсах и неровной щетиной. Да уж, видимо она была столь же невостребована, сколь и самонадеянна. Привел с собой в винный отдел ребенка! Ну и урод же он.
В последующие дни Генка не выходил на связь, и она коротала время в попытках соскрести с души асфальт, куда жизнь вновь приложила ее прямо лицом.
Ничто не могло вернуть ей бодрости духа, ни встречи со старой подругой, с которой они не виделись уже лет сто, ни вечерние посиделки с родными. А разговоры с семьей так и вовсе удручали ее.
Особенно тягостным было общение со старшей сестрой. Марина была столь же горячо любима родителями, сколь депрессивна, уныла и глупа.
Говорят, родственников не выбирают. И она по-своему очень любила сестру. Но как же хотелось вытащить из недр ее души этот скверный характер и сделать ему апгрейд, словно жесткому диску на компьютере, очистить от пыли и настроить.
Марина всегда жила так, словно весь мир ей сильно задолжал. Ни одна беседа не обходилась без дозы фирменного нытья, бродившего меж ее губ, словно рябиновая брага. Беседуя с ней, всегда хотелось куда-нибудь спрятаться. Подспудно она почему-то всегда чувствовала себя виноватой в злоключениях Марины, хоть и не провинилась ни в чем.
Она не была виновата в том, что в середине восьмидесятых время было непростым, или в том, что сестра так и не получила высшего образования, подавшись вместо этого в торговлю.
В то время торговля действительно была золотым прииском для простого советского гражданина, но требовалось совсем немного ума, чтобы понять, что так будет не всегда. И даже такого небольшого труда сестра себе не дала.
Почти сразу после школы она устроилась работать в универмаг, а потом ушла на рынок торговать вещами. Эта торговля вылилась в небольшой собственный бизнес, сначала на рынке, потом в каком-то павильоне, который вселил в сестру уверенность в собственном могуществе и утвердил в желании работать в жанре покрупнее.
Сказано – сделано. Была заложена Маринина доля в родительской квартире, где она, к большому огорчению, до сих пор жила, взят большой кредит под не менее большие проценты, и в две тысячи девятом миру предстала владелица модного бутика в торговом центре не первой необходимости, как две капли воды похожем на еще не зачатого «Пуделя».
И если поначалу эта коммерция внушала довольно милые чувства, то позже советская привычка вести дела штормовой силой сломала мачту суденышку сестринской мечты и сломила шанс на счастливый конец, в клочья изорвав паруса напоследок.
Не прошло и двух лет, как гламурный бутик со всех сторон обложили пронырливые конкуренты, наполняя бизнес сестры мутной водой, медленно, но верно тянувшей его ко дну.
Конкуренты в длинном списке виновных стояли первыми. Вместо того, чтобы подумать, что они были не просто моложе и энергичнее, но и не почивали на лаврах бывшего успеха, а сучили ножками не покладая ласт, Марина предпочла думать, что все они вступили в сговор против нее и умышленно сбивали цены, чтобы выжить из торгового центра. Марина пришла туда в числе первых, и место у нее было одним из лучших.
Съезжать она при этом напрочь отказывалась, и признавать, что все вокруг ее обманывают, тоже.
Марина не занималась ни маркетингом, ни рекламой, ни пиаром, она вообще ничем не занималась. Да и на работе показывалась нечасто, предпочитая проводить время дома за просмотром сериалов, которых к тому времени развелось уже великое множество. Этим не преминули воспользоваться продавцы, воровавшие у нее товар направо и налево, завышавшие цены и просто забивавшие на работу, обменяв магазин на курилку. Обманывал ее и бухгалтер, и даже налоговая, и то умудрилась насчитать кучу лишних налогов.
