Пара часов упорного организованного (Солдат таскал мешки, я вываливал и занимался сортировкой.) труда дала хороший результат. Жменя шариковых ручек и карандашей, почти новая папка для бумаг из кожзаменителя со сломанной молнией, четыре одинаковых неисправных калькулятора, нож для резки картона с обломанным лезвием (остатка на заточку карандашей хватит), несколько чистых листов плотной бумаги, керамическая кружка с отколотой ручкой, настольные пластмассовые часы с большим жидкокристаллическим дисплеем. Часы, понятное дело, не работали, но мне интересно было заглянуть в начинку, как и в калькуляторы. И главное — еда. Сливая остатки жидкостей из пинтовых бутылочек, набрал пару пинт на питье и пинту умыться. Выбрав пластиковые пакеты почище, вытряхивал из одноразовых тарелок присохшие остатки лапши, каши (овсянка, сэр), ломтики картофеля. Подтаскивая два очередных мешка, Солдат каждый раз умильно-просяще смотрел на медленно растущую кучку сладких кусочков бисквита. Когда еды набралось на ужин, завтрак и добавку к обеду, я скомандовал конец работе. Ополоснув с напарником руки и лицо (вот принципиально приучу к гигиене), резво смели вкусные ломтики картофеля и честно разделили сладкое.
— Пакеты с едой надо подвесить под потолок, — выдал я умную мысль, наблюдая за обрабатывающими стопку очищенных тарелок крысами.
А почему, кстати, они не погрызли мусорные мешки? Мешок как мешок — плотный полиэтилен, завязка-удавка на горлышке. Наверное, полиэтилен тоже с хитрыми добавками, как и пищевой пластик. Так, самое время полистать прессу: среди офисных отходов попались два глянцевых журнала. Журнал женский — тряпки, украшения, реклама, мода, опять реклама, страничка пастора, комиксы. В общем, как и у нас — херня ни о чем. Журнал для мужчин: реклама, реклама, мода, фигассе, так, Солдат, это тебе ещё рано, хотя так себе кобылки, комиксы. А что в комиксах? Зомби, вампиры, доблестная полиция, оргии. Любимое чтиво уродских урок. Журнальчик приберем, для наведения контактов сгодится.
Совсем рядом с нашим жилищем я услышал голоса. Хорошо, что тащились мы не спеша и молча. Дав знак Солдату, осторожно подобрался к строительной куче.
— Мля, отвечаю, здесь где-то уроды. Жрачку ищут, ща вылезут.
— Шило, мля, если бы не твоё фуфло, уже дело бы сделали и в кости гоняли.
— Лысого своего гоняй. Я жмуров таскать не подписывался, дохляки для этого есть.
— Кент сказал…
— Да по херу мне, чеон сказал, я сам в законе. Ждём дохлятину, Боров.
— А если они сныкались?
— Тогда валю халупу, а завтра обоих урою, за жратвой, мля, подтянутся.
Так, ситуация без вариантов, с двумя быками мне не совладать. Спрятаться — останемся на ночь без шалаша, а завтра точно будет плохо. Значит, косим под дураков. Забрав пакет у Солдата, я замаскировал добычу в куче (обидно, если крысы доберутся), закинул ему руку за шею, согнулся, и мы заковыляли к шалашу.
— Во, мля, дохлятина! Где шарились, уроды?
— Так это…
— Че «это»? Хвальник завали, Зомбак, — бандюк замахнулся дубинкой, но удара не последовало.
— Пшел!
Подпихиваемые дубинкой, мы направились в сторону ангаров. На тропе, в куче мусора лежало тело. Задравшаяся от волочения знакомая рубаха, торчащие ребра — истощенный парнишка со следами предсмертной муки на лице.
— Дохлятина, схватили жмура за копыта и прописались в дубовозы.
Черт, как мне захотелось кого-то убить! Перехватить дубинку и вбить поганый язык мрази в горло вместе с зубами!
— Чё рогом целишь, тварь? Ща у меня схватишь!
— Остынь, Шило. Уроешь — троих тащить придётся. Это же Зомбак с Полудурком, мля, два тупаря стёртых. Он не въехал, вот и зырит. Слышь, дохлятина, берёте жмура за ноги и тащите, понятно?
Рассудок боролся с ненавистью. Нет, шансов мало. Двое, с дубинками. Окончательное решение помог принять Солдат — шагнул к телу и затоптался рядом. Без его поддержки я понял, насколько ещё слаб.
За ноги тянуть не стали — взяли за плечи. Паренек был совсем легкий, бандюки шли сзади и покрикивали. Душа болела. Мой покинутый мир не самый гуманный, но этот… По лицу — русак, светлые волосы, курносенький, ещё нет щетины — подросток, моложе Солдата. Друг тоже шел непривычно серьезный, выражение лица… а ведь он пытается вспомнить. Ну да, по логике — рубаха такая же, наверное, попал сюда с нами, но не выжил. Точнее, выжил Солдат — я-то занял чужое тело.
Боров заметил наши взгляды, или ему наскучил озлобленный напарник:
— Э, Зомбак, что, вспомнил его?
— Нет, не помню. А что, нас вместе привезли?
— Ну, дохлятина. Кажись, пятеро стёртых, тебя вон Полудурок сразу схватил и утащил, а этот последний зажмурился.
— А Сол… моего кореша что, не с нами привезли?
— Не, Полудурок тут уже две сортировки кантуется.
— Харэ с тухлогонами рамсы тереть, Боров. А ну, резче, уроды!
Злобная тварь больно ткнула дубинкой. Пришлось замолчать и прибавить шаг.
