Без правил полностью

– Дыши глубоко и постарайся расслабиться, хорошо? – Демид ласково проводит пальцами по моему лицу и прикасается губами.

– Хорошо, – отвечаю тихо и пытаюсь выполнить то, что он сказал. – Ох!..

Сдавленный вскрик рвётся из горла сам собой, когда Бахурин подаётся вперёд. После вспышки боли тело жаждет, чтобы его освободили, но этого не происходит. Демид делает так ещё раз, усиливая давление.

Закусываю до крови губы, стараюсь глубоко дышать носом, как он сказал, не мешать. Я читала, что первый раз пройдёт легче, если постараться расслабиться и дать парню свободу действий. Вот только не помню сейчас, это был любовный роман или статья в женском журнале.

Бахурин притормаживает немного, даёт мне время привыкнуть к ощущениям, справиться с дискомфортом, а потом снова начинает двигаться. Мягко, плавно, увеличивая темп постепенно. И уже замечаю, что такой боли и нет. Растревоженная впервые плоть, конечно, отдаёт болезненностью и ощущением переполнения, но вполне терпимо. Кроме того, общий микс ощущений очень странный. И боль эта далеко не на первом плане, она где-то на периферии, на заднем фоне, уступает место совершенно другим ощущениям – эмоциям, что переходят на физический уровень и топят тело в неге от осознания того, что я наконец принадлежу любимому полностью. Я теперь его, а он мой. Без остатка. Без границ и барьеров.

Да, тогда мы любили друг друга. Мы были очень юными, едва вышли из школьных ворот, но чувства были такими сильными, проживались на полную. После того я не знала ничего мощнее и вместе с тем чего-то, что оставляет более глубокие шрамы. И сейчас эти рубцы ноют так, что дышать тяжело. Потому что теперь, спустя десять лет, у нас обоих другие роли, от которых никуда не деться. Всё могло быть по-другому, если бы не многое «если». Демид больше не тот нежный и заботливый парень, а я не та невинная девочка.

И мы по разные стороны баррикад.

– Сынок, я серьёзно, – мама проговорила вкрадчиво-мирным голосом, уговаривала Бахурина. – Мы будем очень рады видеть тебя и твою девушку.

– У меня много работы, мам.

Ему, естественно, это не нравилось. Не любил Бахурин все эти светские рауты, приёмы, благотворительные вечера и прочее бестолковое времяпрепровождение. Не всегда бестолковое, конечно, когда он на задании, то такие сборища вполне полезны. Но не в этот раз.

Бахурин просто крайне не желал встречи с отцом. Может, с матерью они и помирились, снова сошлись уже более шести лет назад, но Демиду от этого ещё хуже. На неё ему тоже есть за что серьёзно обижаться. Но он старается держать холодный нейтралитет с семьёй, только вот в последнее время они знатно стали наседать.

К тому же мать прознала про Наталью. Сначала сокрушалась, что уже однажды эта женщина испортила репутацию её сыну, но потом стала мягче. Даже вот теперь настаивает на встрече.

Ещё какое-то время мать продолжала увещевать Бахурина, и, в конце концов, он согласился. Им с Наташей надо поговорить, отношения следует закончить как-то прилично, что ли. Светский приём отлично подойдёт для этого: после они поговорят, потому что в другой обстановке он уже пытался, но Наташа то суетливо начинает готовить ему еду, то проявляет страсть.

– Хорошо, мы подъедем на час, мам.

– Отлично, Демид! Мы будем ждать.

Бахурин попрощался с матерью, отбил звонок, а потом написал сообщение начальнику оперчасти, чтобы тот прислал ему список всех приглашённых этого благотворительного вечера. Возможно, вечер пройдёт не так уж и бесполезно.