Даэрос покинул верхние уровни, убедившись, что Сульс хотя бы слегка пришел в себя и уже не считает себя только художником. Может быть, и не следовало сразу же давать ему поручение, связанное с красками и холстами, но проблемы накатывали горной лавиной, и выстраивать воспитательный процесс было некогда. Какие-то дела были значительными, какие-то мелкими, но оттого — не менее раздражающими. Мать оказалась недовольна кратким визитом, но ограничилась суровым взглядом. Сестренка по малолетству не могла ограничиться взглядом и принялась рыдать. Отец выразил свое негодование кратко, но ёмко: "Сын, называется!" Пришлось промолчать, хотя было что ответить. Фразу "кто бы говорил", Даэрос благоразумно не произнес, а то разругался бы с семьей так же, как до этого с Инэльдэ. Ну, или не так. Мать никогда бы не назвала его любителем орков, что бы он там не сказал. А любимая и дражайшая Инэльдэ назвала и указала на дверь. И Даэрос в эту дверь вышел и пошел к Сульсу и… Жры. Как и обещал на прощание. Но все-таки он поступил благородно: посоветовал задуматься, почему для него общество орков оказалось предпочтительнее. Инэльдэ обещала думать долго.
С Таильмэ надо было срочно что-то делать. Лучше всего — определить в спутницы жизни хоть к кому-нибудь в приказном порядке. Эта Темная, несчастная своей красотой, всё равно сама выбрать кого-то одного не могла. А когда в Синие горы прибудет Лэриас, то тем более не сможет. Даэрос с выбором не сомневался. Почти согласный, которому можно было приказать, имелся только один — Разведчик Ларгис. Прочие разделять судьбу с Таильмэ не собирались, да и приказывать им Даэрос не стал бы, даже если мог. Только Ларгис был в состоянии влачить семейную жизнь с этой девой и радоваться, что совершает подвиг. Стоит ему только намекнуть, что Повелитель Амалирос не заинтересован ни в противостоянии здешних Светлых и Темных, ни в сомнительной славе своей подданной как орочьей возлюбленной, и Старший Разведчик получит дополнительный стимул к ухаживаниям. Эта проблемы была почти решена. Даэрос так и сказал Таильмэ — не нравится орк, соглашайся на брачный обряд с Ларгисом. Не согласишься — значит, орк нравится и нечего морочить всем голову. Пример Светлого отца и Темной матери пришелся как нельзя кстати, так же как и обряд Повелителя Амалироса с совершенно Светлой Элермэ. Хорошо, что его сравнений не слышали ни те, ни другие. Но вывод все равно был правильный — любовь — она не "потому что", а — "вопреки всему и несмотря ни на что". Таильмэ осталась рыдать перед выбором: или Ларгис, или "быть смелой".
Внизу Даэрос собирался решить сразу две задачи — посмотреть в каком состоянии Денмета и встретиться с гномами. Это их стадо шустрые Темные разорили ради бубна, будь он неладен. Плату за коровьи погремушки какой-то весельчак додумался повесить на рога быку, как самому ответственному в стаде. Оставленная плата гномов не совсем удовлетворила — не было так любимого ими торга с эльфами. Поскольку эльфы терпеть не могли торговаться, гномы само это развлечение ценили выше всякой платы. Так еще и бык отдал плату не сразу. Владельцем рогатого повелителя коров был Пузо. А Пузо находился где-то на полпути к предгорьям вместе с Расти и телегами. Ходить со стадом бык соглашался, заходить в стойло — тоже. А вот вешаться себе на шею каждому встречному гному — нет. А иначе снять связку монет было невозможно. Вот набросить на рога — запросто, что Темные и сделали. За попытку подцепить серебрушки палкой, бык гонял гномов по выпасу, и двух догнал. Так что имелись и пострадавшие и недовольные. С гномами тоже можно было поссориться. Если посоветовать им доверить стадо не быку, а пастуху, то день закончится ссорой со всеми, с кем только можно. Быть пастухом не согласится ни один гном. И ни один гном не согласится платить за то, с чем справляется бык на огороженном выпасе. На полпути вниз Даэрос решил, что если гномам что-то не нравится, то пусть идут торговаться к Сульсу или получают свои звонилки обратно. У него же.
