Эта маленькая вещь как-то совсем иррационально для неё самой стала личной надеждой и верой в то, что она не одна. Ведь в тот момент, когда она обнимала эту маленькую голубую сову, она чувствовала, что хоть кому-то не безразлично то, что с ней происходит.
Тем временем состояние Златы налаживалось: приступы фактически сошли на нет, а внезапные боли стали беспокоить всё реже и реже. Павел Аркадьевич как опытный врач отмечал хорошую динамику, вносил небольшую корректировку в план лечения и уверенно прогнозировал скорую выписку.
И хотя
И, несмотря на то, что заметить
Негатив со стороны медсестёр Злата разглядела сразу, впрочем те даже не пытались скрывать своё пренебрежение. Эти постоянные шушуканья за спиной, ехидные замечания и злобные взгляды не заметил бы только слепой, однако девушка всё никак не могла понять причину такой реакции.
Общалась она с ними вежливо: ни хамила, ни грубила, ни истерила. Даже родители в последнее время, кажется, перестали их доставать. В этом плане раздражение Павла Аркадьева хотя бы было обосновано, а здесь… Злата просто терялась в догадках.
Но ответ внезапно нашёлся. Причём, именно тогда, когда девушка уже не надеялась его получить.
В четверг, когда уставшая Злата в очередной раз возвращалась после процедуры, перед ней, словно гриб после дождя, возникла знакомая медсестра. Молодая красивая, но с настолько перекошенным от злобы лицом, что девушка даже успела испугаться.
— Поговорить нужно, — строго пояснила медсестра и задрала голову вверх, видимо, чтобы казаться ещё выше. Необходимости, правда, в этом никакой не было. — Пойдём-ка обсудим кое-что.
Злата непонимающе сдвинула брови, но из любопытства всё-таки решила пойти вслед за медсестрой. Покрепче сжала в руках сову, выдохнула и морально приготовила к очередному трешачку, потому что обычно такой взгляд не обещает ничего хорошего.
Пройдя буквально немного, они вместе зашли в какое-то помещение, похожее на служебное, а дальше Злата невольно оказалась участницей истеричной сцены, которой, позавидовал бы даже современный кинематограф. По крайней мере девушке показалось именно так.
Какое-то время медсестра молчала и только буравила её гневным взглядом. Она была значительно выше, и на её фоне Злата чувствовала себя неразумным ребёнком. Ей по-детски хотелось куда-то спрятаться, а лучше вообще отсюда сбежать и никогда не возвращаться.
— Перестань лезть к Паше, — неожиданно после долгого молчания заявила медсестра, скрестив руки на груди.
Она сделала несколько шагов вперёд, заставляя Злату отскочить назад и прижаться к стене спиной.
— К какому Паше? — девушка непонимающе вскинула брови вверх, перебирая в голове тех, к кому это обращение могло быть применимо. Догадка неприятно кольнула где-то в груди. — К Павлу Аркадьевичу в смысле?
Собеседница закатила глаза, постепенно теряя терпение.
— Дурой не прикидывайся, хватит к нему лезть со своими щенячьими глазками, — шепот медсестры был настолько пропитан ядом, что Злате становилось, действительно не по себе. К тому же такой бред был за гранью её понимания. — Или ты думаешь, если мажорка можно чужого мужика уводить? Мы поженимся скоро, поняла?
Злата опустила голову, в кратчайшие сроки пытаясь собраться с мыслями.
— А Паша в курсе? — наигранно мило уточнила Злата, но её глаза уже засверкали опасным огнём. — Кольца вот, например, на пальце чего-то совсем не видно.
— Ты…
— Я! — Громко перебила Злата и подняла голову вверх.
С каждым словом медсестры её раздражение подкатывало к максимуму, но после угроз и бреда о свадьбе девушка окончательно поняла, что рубеж пройден. Её терпение просто иссякло.
— Хватит, — голос пациентки прозвучал как никогда звучно и яростно. И хотя со стороны она походила на воинственную мышь, это не помешало ей начать ставить зарвавшийся персонал на место. — Я долго терпела ваше хамство, пыталась по-хорошему, но не получилось, поэтому теперь послушай-ка сюда ты. Рот свой закрой и перестань хамить. Я ничего тебе не сделала, чтобы ты так со мной разговаривала.
— Думаешь самая крутая? — с вызовом уточнила медсестра, не отводя взгляд.
— Я же мажорка, — едко припомнила Злата своё обидное прозвище. Сейчас оно оказалось кстати, как никогда. — Захочу и тебя, и твоих подружек из больницы выставлю в два счёта, кто мне помешает? Где этот герой?