И постепенно от этого раздражение росло в геометрической прогрессии. К сожалению, это был тот привязчивый гиперопекающий тип людей, которым надо знать всё об объекте своей заботы, постоянно его видеть и доставать из-за этого всех вокруг.
Поэтому когда Павел Аркадьевич вошёл в палату, то даже не попытался смягчить недовольное выражение лица. Злата, напротив, постаралась улыбнуться. Толку, конечно, не было, но она хотя бы попыталась немного разрядить атмосферу.
Девушка прекрасно видела, как её родители доставали врача, но ничего не могла с этим поделать. Просила, говорила, умоляла, только вот те как всегда не слушали и продолжали изводить всех вокруг. Злата, конечно, понимала их беспокойство, ценила, но, кажется, несмотря на это, только в больнице смогла выдохнуть чуть поспокойнее и отдохнуть от их опеки.
— Вы извините моих родителей, пожалуйста, — начала девушка стоило мужчине занять привычное место напротив неё. — Они волнуются просто и поэтому достают всех вокруг. И… вот… — Взгляд врача продолжал оставаться таким же презрительным и равнодушным. Злата устало выдохнула, на секунду замолчала, потом потянулась рукой к тумбочке, чтобы кое-что достать. — Возьмите шоколадку, хотя бы в качестве моральной компенсации. Мелочь, но…
— Тебе нельзя шоколад об этом уже говорилось,
Злата тут же сникла и опустила глаза.
— Хорошо, извините, — с другой стороны надежды на то, что её суровый подобреет от шоколадки особо и не было. Так вялая попытка. — У меня ничего не болит, всё хорошо.
Мужчина выдохнул. Эти распахнутые оленьи глаза с невинным взглядом уже откровенно его подбешивали. Всегда одно и тоже, словно мантра.
— Я не сомневался, — Павел Аркадьевич закатил глаза, а потом потёр переносицу. Если бы не блатные родители этой девицы, он бы уже давно спихнул её кому-нибудь или выписал с миром. Не хочет лечиться — вперёд и с песней. — Увы, твоя кардиограмма говорит иное.
— Я умираю, доктор? — шутливо спросила Злата и устало улыбнулась. — Вы раз за разом приходите, а улучшений нет, и похоже вы расстраиваетесь больше, чем я.
— Ты — моя работа, а твоё состояние — показатель её качества не более того. Улучшения есть, динамика в нужном направлении, но организм справляется значительно медленнее, чем должен. Такой ответ устроит?
Мужчина презрительно усмехнулся и прямо посмотрел на девушку.
— Устроит, но злитесь вы на меня всё равно зря, — Злата потянула колени к груди и столкнулась взглядом с хмурым мужчиной. — У меня, действительно, ничего не болит. Я не скрываю и не вру, просто периодами на меня накатывает сильная слабость. А за вопли и жалобы родителей… извините. Я просила их вас не доставать.
Павел Аркадьевич покачал головой, слушать этот бубнёж дальше не хотелось, да и времени лишнего тоже не было. Если он так долго будет возиться с каждым пациентом, то большая их часть просто не успеет увидеть его на этом свете. Он выждал паузу, потом записал нужные показатели, кивнул и ушёл.
Его день с самого утра не задался и продолжился в том же духе. В целом, как и вся последняя неделя, забитая работой и бесконечными жалобами под завязку. Мозг долбили со всех сторон, а эта ни на что не жалующуюся девица с родителями-параноиками просто стала вишенкой на торте.
Чрезмерная родительская забота, которая душила даже его. Павел Аркадьевич встречался не раз встречался с подобным, но всё равно здесь интуитивно виделся подвох. Что-то было не так,