Без причин (СИ) полностью

— Вообще, я тоже не хочу тебя возвращать, — признался мужчина, усмехаясь. — Надо, а не хочется. Пропадать не хочется и отпускать тебя фиг знает насколько тоже. Одним словом, Злат, ты — моя задачка со звёздочкой. С самого начала.

Паша улыбнулся, а Злата вдруг пересела на его колени и в который раз за день посмотрела в глаза. Они были такими красивыми, открытыми и ничего от неё не ждали: не требовали, не принуждали, просто блестели так, словно бы она была самой красивой девушкой на земле. И за одно только это Злата могла бы позволить ему всё, что угодно.

Было удивительно, но впервые ей захотелось поверить в то, что даже с красным, опухшим от слёз лицом она всё равно ему нравится. Вот так просто: ни за что и просто так. Девушка неловко потянулась к его губам и положила ладони на щёки. Сейчас всё почему-то чувствовалось правильно и почему-то совсем не было страшно. Просто позволить… Просто не бояться… Просто чувствовать, а не думать…

И она не перестала бояться.

Не ощущала страха, когда он стягивал её кофту по плечам. Не тряслась, как осиновый лист, когда его жаркие прикосновения, сантиметр за сантиметром ласкали хрупкое тело. Не пыталась закрыться, когда он увидел её обнажённой.

Слова Паши всё ещё звучали в голове, били настойчивым набатом, придавая сил. Однако его взгляд сказал всё красноречивей слов. Он подтверждал, что она любима. Н а тех, кто не нужен так не смотрят: с обожанием, нежностью и чем-то ещё таким непонятным, что трудно дышать.

Злата сжимала пальцами сильные плечи, отчаянно целовала Пашины губы, прижимаясь сильнее и растворялась в нём без остатка. Кажется, она кое-как стянула с него ненужные вещи, а дальше память девушки не оставила ничего, кроме его такого серьёзного взгляда. Раньше Злата никогда его таким не видела, а сейчас ощущала, как сильно ему важно не навредить ей. И пусть не было ласкового тона, было кое-что более важное.

— Будем немного больно, потерпи… — предупредил Паша, опуская ладонь вниз. Злата была поразительно готова, но он медлил. Причинять ей даже случайную боль безумно не хотелось. Кажется, такое волнение сам Паша чувствовал в свой первый раз.

А она почему-то смотрела на него с таким доверием, проводила ладонью по небритой щеке, которую он ловил губами, и улыбалась привычной шутливой улыбкой.

— Всё вытерплю с тобой, мой хирург, — ответила она, видя, как мужчина медлит, выгнулась и подалась вперёд, прикусывая губу. — Вся боль уже прошла…

— Давай без пафоса, я всегда щедро добавляю обезбаливающее, — усмехнулся Паша, снова прикасаясь поцелуем к нежным губам, уже распухших от его поцелуев.

— Тогда добавь его… побольше…

И мужчина снова поцеловал её. Терпко, с нажимом и страстью, пытаясь выразить всё то, что накопилось в душе. Руки Паши снова заскользили по телу, обласкали каждый участок и внезапно стало хорошо-хорошо, Злата приоткрыла губы в немом стоне, и в этот момент он осторожно вошёл в неё. Так просто и нежно. Девушка тут же инстинктивно обвила его ногами и немного зашипела.

Боли не было, но какое-то непонятное чувство волнами расползалось по телу, Паша, внимательно следящий за её реакцией, сразу же заметил лёгкий испуг в карих глазах. Она храбрилась, но мужчина чувствовал, как сильно ей поддержка. Он прижался своим лбом к её. И пусть это была ваниль, от которой у него сводило зубы, сейчас он должен был дать ей уверенность в том, что всё в порядке, и она любима. Остальные толкования излишни.

— Всё хорошо, — шепнул он, целуя Злату в переносицу, перенося вес собственного тела на руки. Он приподнялся и снова посмотрел на неё. В её глазах не было страха, зато была… любовь. Такая неприкрытая, что, кажется, могла ударить токо м. Невольно Паша пообещал себе, что в следующий раз для неё всё будет по-другому: лучше, ярче, без неловкости и испуга.

Злата же ни о чём не думала, просто наслаждалась, готовая принять всё, что он ей даст, потому что верила, что не обидит и не посмеётся.

— Знаю.