— Мне позвонили уже из больницы, я приехал сюда, больше ничего не знаю, — после ещё десяти минут молчания пояснил Булат, видя напряжение на лице друга. — Утром всё было в норме, сейчас к ней не пускают.
Мужчина кивнул, прислоняясь спиной к стене напротив.
— Сколько уже ждёшь?
— Около двух часов, — равнодушно ответил Булат. Ни один мускул на его лице, кажется, не дрогнул, но от тона становилось не по себе. Умом Паша понимал, что, если хоть что-то случится с Миленой, то ровно с таким же каменным лицом друг не оставит здесь камня на камне.
— Судя по тому, что её перевели в палату, состояние стабильное, — попытался рационально заметить Паша, только вот ледяной взгляд Булата показал, что его оптимизма тот не разделяет. — Я останусь здесь, у меня скоро смена, поезжай домой, толку от твоего нахождения здесь всё равно нет.
Булат хмыкнул, покачав головой. Возможно, если бы ситуация не касалась его напрямую, он бы тоже посоветовал кому-то сделать именно так, но сейчас подобное поведение в его собственных глазах выглядело просто предательством.
Узнав о состоянии жены, мужчина отметил все назначенные на сегодня встречи, среди которых, на счастье, не было чрезвычайно важных, и поехал в больницу. Дальше оставалось только ждать и выпытывать информацию у врачей.
—
Довод был разумный, и Паше пришлось признать, что он прав. Интересно, что даже в стрессовой ситуации Булат оставался таким же бескомпромиссным и стойким. Не громил больницу, не кричал, просто пытался найти выход в предлагаемых обстоятельствах.
***
Вернувшись в фонд глубоким вечером, Злата не могла не заметить взвинченности всего персонала. Никто ничего не говорил, но лица всех выглядели настолько шокированными, что это естественно вызывало вопросы. Решив разобраться в том, что случилось, Злата понимала: нужно действовать осторожно и для начала заняться своими прямыми обязанностями. Проверить все вверенные ей документы, состояние рабочих мест и отчёты персонала о проделанной работе.
Конечно, чтобы выполнить всё должным образом, Злате не доставало опыта, но настойчивость и природный ум, как никогда оказались, кстати. Несмотря на то, что Милена была уверенна в своём персонале, девушка знала, что часто во внештатных ситуациях вылезает природная гниль людей, поэтому в первую очередь она проверила рабочий кабинет начальницы на «предмет вмешательства».
Всё было слишком в порядке, никакой суеты, какая обычно бывает в рабочем темпе. Это насторожило, и Злата решила не рисковать, тут же позвонив и заказав записи с камер наблюдения. Одна из них писалась независимо и хранилась в не фирме, другая — здесь. Результаты должны были прийти через пару дней.
Проверив всё остальное, Злата принялась выяснять, что произошло. Обратившись к одной из воспитательниц, она пояснила, что очень переживает за Милену и не понимает, что могло произойти в её отсутствие. Сначала женщина с ней говорить не хотела, опасаясь раньше дичившейся всех Златы, а потом всё же выдала основной минимум информации.
Оказалось, что в фонд приехала какая-то важная дама, начала требовать увидеться с кем-то из персонала, пыталась пробраться во все кабинеты, а потом вдруг…
К сожалению, понять, кто довёл начальницу до такого состояния, не составило труда. Её мать. Больше просто не кому. Получалось, что она хотела найти её, в то время как Зла-та была у Паши. От этой логичной и единственно возможной мысли захотелось по-детски заскулить. Как же глупо она подставила Милену.
Теперь цепочка событий становилась очевидной, и оставалось надеяться только на то, что эта «сцена» никак не скажется на состоянии и беременности начальницы, потому что иначе хрупкое счастье всех вокруг просто рассыплется.
Однако утешительных новостей от Паши всё ещё не было, пересилив себя, Злата ещё раз всё проверила и решила ехать домой. Ей нужно было ещё раз обо всём подумать, потому что сейчас большинство реакций и действий от шока были заторможенными и безэмоциональными.
Злата понимала: сейчас всё зависит от состояния Милены, узнав о нём, можно будет строить дальнейший план. А пока остаётся только ждать.
***