Без причин (СИ) полностью

Минута — и за Пашей закрылись двери, и без его взгляда Злате снова резко стало холодно. Нахлынувшие было во время сборов силы стихли, оставляя за собой только ожидание и усталость. Не было страха, не было волнения или дрожи. Все эмоции ужаса остались в доме, где её главной задачей стало спасти человека и довести его сюда живым. Остальное уже было не в её власти. Она сделала всё, что смогла.

Странно, но страха за жизнь матери у Златы почему-то не было. Девушка беспокоилась, боялась, что сделала что-то не так при госпитализации, однако ровно все те же эмоции она бы испытывала и в случае, если бы в больницу попал просто незнакомый человек с улицы. Как следствие, собственное ощущение безразличия к происходящему провоцировало только чувство вины…

Несмотря на то, что присутствие отца, на душе легче не становилось. Как ни крути, они были друг другу чужими людьми. Она всё детство любила их, а они не любили её. К сожалению, так бывает, но, увы, обида от этого не проходит. И в критической ситуации все чувства по отношению к родителям и вовсе разом начинают атрофироваться, будто бы их никогда и не было.

Ни страха, ни злобы, ни обиды — ничего, кроме какой-то потерянности и бесконечной усталости. На минуту Злата задумалась о том, что, наверное, именно знакомство с подругой в детстве и встреча с Пашей помогли ей в некоторой степени избавиться от бездумной детской привязанности к родителям. И дело было не в том, что кто-то из них настраивал её против матери или отца, а в том, что они просто показали ей, какой бывает любовь.

Показали, что любовь — это забота и способность принять тебя таким, какой ты есть. Показали, что любовь — это та история, когда тебе не нужно постоянно заслуживать право быть любимым. Показали, что любовь бывает ответной и может не приносить боль. Показали, что она не дефектная и достойна любви, дружбы и поддержки.

Подумав об этом, Злата устало улыбнулась и посмотрела на отца. Он, кажется, стал выглядеть ещё хуже с того момента, как они приехали в клинику. Дезориентированный, бледный, перепуганный, он вжался в сидение и смотрел в стену перед собой, что-то отчаянно приговаривая.

Кажется, своего положения он не менял около двух часов. Так и сидел, то ли молясь, то ли сходя с ума. Смотреть на это с течением времени добродушной Злате становилось всё более и более невыносимо. Жалость проникала в сердце и царапала его, словно ржавый гвоздь.

Девушка знала, что отец очень любит мать, они ведь даже почти никогда не расставались, поэтому отчасти она могла понять чувства мужчины. Случись что-то с Пашей, Злата бы тоже не находила себе месте. Выдохнув и немного подумав, Злата неожиданно для самой себя заняла место рядом с мужчиной и впервые за много лет осторожно попыталась заговорить с собственным отцом, пребывающим в каком-то трансе.

— С ней всё будет в порядке, — постаралась максимально уверенно произнести Злата, но мужчина закономерно никак не отреагировал, продолжая смотреть в одну точку. — В клинике очень хорошие врачи, они помогли мне, когда был фактически безнадёжный случай, спасут и здесь. Она поправится и вернётся. Успокойся.

Девушка говорила медленно и чётко, проговаривая каждое слово так, словно бы говорила с ребёнком. Ей хотелось достучаться до отца, облегчить его переживания, но не потому что он был её папой, а потому что… Злата по себе знала, что переживать страх в одиночку намного сложнее, и хотела помочь.

Она не научилась оставаться равнодушной, видя чужую. Паша всегда подшучивал над этим её качеством и говорил, что врачом ей не быть. В этом случае любимый доктор точно был прав.

— Тебе нужно успокоиться, врач через пару часов выйдет, и всё скажет. Мне сказали, что случай матери не критичен, и всё обойдётся, — мужчина повернул в сторону Златы голову и остановился на ней взглядом, в котором плескалась надежда. На самом деле, про тяжесть случая ей никто ничего не говорил, но отец выглядел настолько подавленным, что ей просто захотелось его поддержать. — Она справится.

Мужчина вымученно улыбнулся, а потом внезапно опустил голову на колени, гулко выдыхая. В его позе было столько боли, что Злате невольно захотелось от неё спрятаться. Несмотря на то, что отец никогда не проявлял к ней сострадание в подобные минуты, она чувствовала по отношению к нему именно это.