Без прощального письма полностью

Майор Мельник хотел заметить, что первый попавшийся дом не обязательно бывает не заперт и что им пришлось бы хорошенько поискать такой дом, но промолчал, не желая вызвать новые… э-э-э… дамские вопросы и предположения. Кроме того, никаких мыслей насчет мотива у него пока не было. Неизвестные люди, по крайней мере, двое, проникли в дом гражданки Романенко… То есть личность одного из них – ныне покойного, уже установлена. Николай Рудин, ранее уже имевший конфликты с законом, и пока безымянный некто проникли в дом гражданки Романенко с неизвестной целью. Потом что-то случилось, возможно, подельники поссорились, и неизвестный убил Рудина. Неожиданно, в том числе и для себя самого. В пользу этой версии, то есть спонтанного убийства, говорит вот что: убийца воспользовался подручным средством – мраморной статуэткой, найденной в самом доме, а не неким оружием, принесенным с собой. Да и не факт, что подельник на самом деле хотел убить Николая Рудина. Возможно, только нейтрализовать, но перестарался. Из-за чего поссорились и чего не поделили? Мог причиной ссоры стать автопортрет прабабки гражданки Романенко? Может, и мог. Но с другой стороны, если гражданка Романенко не сразу заметила пропажу портрета, то, вполне вероятно, могла пока не заметить пропажу других вещей, которые и стали «яблоком раздора» для неведомых злодеев.

Кстати, сбежавший Владислав Сушков, с которым майор имел беседу, охарактеризовал Илону Романенко как особу, лезущую во все дыры. Он так и сказал: лезет, мол, во все дыры. Майор Мельник попросил уточнить.

– А чего тут уточнять, – с горечью сказал Сушков. – Она же задолбала дурными вопросами. Рот не закрывается: где был, что делал весь день, о чем думаю вообще и в данный момент в частности. И этот вечный допрос: ты меня любишь? Сильно? Сильно-пресильно? Ты никого еще так не любил? А сколько женщин у тебя было до меня? Две? Три? Ты их тоже любил? Но не так сильно, как меня? А что мне надеть? Это или то? Синее или красное? Красное? Почему? Ты думаешь, мне больше идет красное? А посмотри еще раз. Ты уверен? А синее совсем не идет или просто меньше, чем красное? И так до полного выноса мозга. Бу-бу-бу и бу-бу-бу! Да мне по хрен, что ты наденешь! Иди хоть голая, блин! А звонки каждую минуту! Не успеешь расслабиться, а она снова начинает: я соскучилась, я тебя люблю, а ты соскучился, а ты меня любишь? – Сушков махнул рукой. – А кофе в постель! Утром расталкивает и сует поднос, а сама довольная, улыбается… Говорит, во всех фильмах кофе в постель, как символ любви. Приходилось пить во избежание слез и обидок, а она сидит в кресле напротив, тоже с чашкой, глаз не сводит, и видно, придумывает, о чем бы таком спросить. В кровати полно крошек, однажды чашка опрокинулась… Удивляюсь, что выдержал полгода, до сих пор трясет. Автопортрет помню, был, висел над пианино. Ее бабка была пианистка, это ее пианино, а портрет прабабкин, в смысле автопортрет. В смысле, когда я уходил, он висел. Кажется, висел. Красивая прабабка, царица. Сидит, как на троне. Илона говорила, кресло валяется где-то на чердаке. И вообще все прабабкины вещи.

Владислав Сушков смотрел на майора Мельника настороженно, не вполне понимая, чего майор от него хочет, и на всякий случай выкладывал все подряд. Справедливости ради необходимо заметить, что следователю, как и духовнику, полагается говорить все. Следователю даже больше, чем духовнику. Попробуй не скажи!

Сам Владислав казался привлекательным – высокий красивый темноволосый парень, но было в нем что-то незрелое, отчего он больше напоминал обиженного подростка. Вообще, мужчина, жалующийся на женщину, выглядит как-то не того-с, считал майор Мельник. Сомнительно выглядит. Да и сбежал, пока подруга спала. Очень по-мужски! Слабак! Но с другой стороны… Майор Мельник, любящий молчать больше, чем говорить, представил, как его с утра до вечера донимают вопросами… И в постели тоже. Да-а-а… Есть, о чем задуматься…

Сушков майору Мельнику не понравился, хотя майор не мог не признать за ним некоторой правоты в описании Илоны. Она показалась майору несколько… как бы это поделикатнее? Из тех, кто сначала говорит, а потом думает или не думает вовсе, потому что поздно, – слово вылетело. Вроде Людмилы Жако, но не такая красивая. Глупость – дар природы, считал майор, который вообще любил думать на разные отвлеченные темы. Наделит природа этим даром, и ничего уже не поделать. Однако вовремя закрыть рот и помолчать – это умение зависит от самого индивидуума. Закрыть рот и помолчать, только и всего.

– Вы работаете? – спросил майор Сушкова.

– Пока нет, устраиваюсь, – слегка опешил тот. – А что?

– То есть гражданка Романенко вас содержала?

– Ну… Это же временно, я уже почти нашел работу. И потом, что значит содержала? Я же работал в саду и по дому…

– Вы кто по профессии?

– Ветеринар. Правда, я не закончил. Сломал ногу, отстал. Пришлось бросить.

– Диплома у вас нет? – наступал майор Мельник.

– Есть справка, что прослушал… Но я не понимаю! При чем тут я?

– Вам знакомо имя Рудин? Николай Рудин.