– Смотри! – Он вдруг вытянул вперед ладонь правой руки, повертел перед ее лицом, показывая, что там ничего нет; сжал пальцы в кулак и снова разжал. Теперь на его ладони лежала шоколадка в золотой фольге, похожая на монетку. – Это тебе!
Илона взяла. Монетка была теплая.
– Ты… фокусник?
Алвис скорчил забавную виноватую рожицу, покивал и развел руками.
– Еще могу клоуном! Работал в Германии, потом в Канаде, теперь в свободном поиске. Человек мира. Когда заболел отец, я вернулся. У нас дом в Асари, это Юрмала. Маленький пряничный домик, семейная реликвия – ему сто лет! Жалко продавать, сдаю пока. Сгреб все вещи отца в его спальню, рука не поднялась выбросить. Соседка присматривает за жильцами. Страшно жалею, что между нами была дистанция, сейчас спросил бы о многом… – Он покачал головой. – Знаешь, все думаю, когда-нибудь заработаю много денег и осяду там. У нас хорошо, море, чайки. А воздух какой! Я все время думаю про дом… Ты не замечала, что человек никогда не живет там, где хочет? Мечтает об одном, хочет вернуться, а сам живет совсем в другом месте… Почему? И часто не успевает вернуться.
– Наверное, мечты это как сказка, а человек живет в реальности.
– Наверное. Но я все равно когда-нибудь вернусь. Приглашаю в гости. Правда, море у нас холодное. Моя жена его не любила…
– Она тоже из Юрмалы?
– Нет, мы познакомились в аэропорту во Франкфурте.
– Ты ее любил? – Тема была интересной, и Илона оживилась.
– Любил. Мы прожили два года всего. Мотались по Европе, как перелетные птицы. Она была актрисой.
– А почему…
– Почему разбежались? Она меня бросила.
– Почему?
– Черт его знает! Наверное, я удушал ее своей любовью.
– Как это?
– Должно быть личное пространство, понимаешь? А я все время признавался в любви, забрасывал подарками и цветами, целовал руки, звонил по сто раз на дню, допрашивал, где была да с кем… Ей это в конце концов надоело. Даже кофе в постель! Летел как на крыльях, с утречка кофе, круассанчик, клубничный джем, антикварная серебряная ложечка, специально нарыл в какой-то лавке… Идиот! Кушай, дорогая! Никогда не подавай кофе в постель, поняла? Совет опытного человека. Правда, это понимаешь уже потом.
– Почему? – Илона вспомнила Владика. – Я думала…
– Неправильно ты думала, моя дорогая сестренка! Как в кино, да? Ты ей поднос с кофе, а ей нужно в туалет, ей бы умыться, причесаться, а приходится изображать восторг и гламур. Господи, какой идиот! Любовь лишает разума, говорят умные люди. Но это понимаешь уже потом, когда щелкнули по носу, а когда сходишь с ума, тебе кажется, что вы родственные души, что вы дышите и думаете одинаково, восторг, полет, всю жизнь за руки…
– А она тебе тоже приносила кофе в постель?
Алвис расхохотался:
– Нет! Ей это и в голову не приходило. Не было у нее такой потребности. Да и у меня тоже… чтобы она приносила. Говорят, один любит, а другой позволяет себя любить. Сначала позволяет, а потом начинает скучать. Но все равно, любовь это… чудо! Чудо! – Он замолчал, с силой провел руками по лицу; вздохнул; взглянул на Илону с улыбкой: – Ладно, еще поговорим, сестренка. Малость подустал. Мне в гостиницу или можно у тебя? Места хватит?
– Ну что ты, какая гостиница! Конечно, у меня. Места много. Можно в бабушкину комнату, можно в мамину, там никто не жил. Мы все время ждали, что она вернется. Бабушка даже цветы свежие ставила, синие ирисы, мама их любила. Хочешь в гостиной, но там… – Илона осеклась.
– Можно в маминой, – сказал Алвис. – Интересно посмотреть… Альбомы есть?
– Есть. Давай завтра, а то я тоже как-то… Пошли, покажу комнату.
– Послушай… – Илона застыла на пороге комнаты. Алвис взглянул вопросительно. – Почему она не прислала письмо нам? Мне и бабушке? Почему тебе?
– Я долго думал и понял, – сказал Алвис. – То есть мне кажется, понял. Она хотела, чтобы я сам отвез письмо, понимаешь? Она хотела, чтобы мы узнали, что мы есть друг у друга. Она хотела нас познакомить…
Он снимал оставшиеся слои ткани, осторожно, один за другим, разматывая кокон, а мне казалось, что девочка больше не улыбается, а стыдится чужих рук. Маленькая девственница в руках мужчины… Я словно чувствовала ее стыд, возмущение и гнев. «Андрей, не нужно, – попросила. – Оставь ее. Не тревожь». Он даже не оглянулся и вряд ли услышал меня…
Я ощущала странную легкость в теле, мне казалось, что впереди меня ждет что-то замечательное… Девочка снова смотрела на меня, и мы понимали друг дружку… На ее маленькой черной руке, на указательном пальце, было бронзовое кольцо с печаткой, мой взгляд был прикован к нему… я протянула руку… и…
