Оставшийся без работы молодой человек покидает родной городок — «царство отчаянья». В поисках самореализации и скромного счастья, полный надежды герой уезжает в столицу. Но, шагая к условленной цели, он движется к страшной, уродливой бездне, которую нужно встретить без страха и без смятения, если желаешь достигнуть успеха в безразличной к личным трагедиям столице — Москве.Эта книга о нравственном выборе и человеческих ценностях, где катастрофы, победы, скитания, битвы характеров, поиски справедливости встроены в яркий, захватывающий и динамичный сюжет. На фоне суровой реальности, переплетенной с мистикой и небанальной фантазией, автор смело решается осветить суть происходящего в огромной, великой, но истерзанной внутренними противоречиями и социальными потрясениями стране.Книга написана языком ярким, напористым, с подчеркнутым символизмом. Во главе повествования стоит лишенный каких-либо удивительных свойств человек современности, который, в пику гоголевскому «маленькому человеку», не останавливается перед преградами, борется за свое место под солнцем. В стремительных поворотах сюжета раскрывается приобретаемое отношение к злу и добру, хорошему и отвратительному. У каждого персонажа существует своя вера и правда. Практически в каждом диалогическом эпизоде романа обнажается острый моральный конфликт. Так, на слова героя, что людям свойственно сеять добро, откровенничает старый мошенник: «Я своей жизнью могу доказать: за добро теперь, как за глупость, наказывать можно. Это и есть моя вера».Роман «Без работы» удерживает и не отпускает. От действия к действию, он пробуждает эмоции, приближает к катарсису.Пройдя сквозь тяжелые испытания, добравшись до самого главного социального нерва, герой добивается выбранной цели. Может быть это лишь слухи? Финал, ни на что не похожей истории, заставляет задуматься и остается открыт.
Добро и зло не берутся из ниоткуда;
их творим мы — люди
Когда вернувшийся от руководства начальник отдела маркетинга сообщил Паше Крючкову, что тот должен сейчас же писать заявление об увольнении, молодой менеджер было смутился, разволновался, хотел если не взбунтоваться, то возразить (никакого желания покидать рабочее место у него не было). Однако, глядя на коллег, что безропотно чертили на белых листах: «Прошу уволить меня по собственному желанию….» — вздохнул, склонил рыжеволосую, напоминающую поставленную вертикально дыню «торпеда» голову над канцелярским столом и тоже заскрипел ручкой.
Плохие продажи, кризис, долги — это причины. Следствие — приговор, вынесенный учредителем специалистам, которые, по его мнению, оттягивали столь необходимые средства.
«Менеджеры отдела не окупают свой хлеб». Хм… С этим можно поспорить. Но взяла верх разумная мысль о предстоящем расчете, Павел решил смириться и не возражая выполнить распоряжение. Сумма в конверте перекрывала официальный оклад, положенный при сокращении. Официальная часть составляла мизер, хватало лишь на проезд и обеды в местной столовой, тогда как конверт обеспечивал прочие нужды. Общий доходец даже позволил отдохнуть три недели на побережье в Турции. Разве мог Павел представить, что по возвращении из отпуска, когда душа еще дышит соленым прибоем и ночью во сне еще грезится шум набегающих волн, когда вот он, еще не облез, средиземноморский загар, и столько накоплено сил для работы, столько обдумано планов на будущее… Разве мог он помыслить, что его (ведь он так усердно работал, старался, даже добился заметных успехов) попросят освободить место?
— У фирмы большие проблемы — долги, — приватно шепнул ему теперь уже бывший начальник.
Павел с пониманием кивнул головой, справившись на всякий случай: что делать дальше?
— Не знаю, — ответил бывший начальник, — у нас маленький городок. Можно, конечно, здесь попытаться устроиться. Или поехать в Москву. Там с ентим вопросом значительно проще.
Дела отбрасывались, словно балласт, мешающий очень поспешному бегству. Сотрудникам объявили: к утру арендуемое помещение отдела маркетинга должно быть свободно. Пребывая в глубокой задумчивости, Павел собирал свои вещи. Он складывал в крепкую сумку из полиэтилена тетрадь с кое-какими контактами (некоторыми наработками за полтора года службы), пачку чая и сахара, чашку с изображением Валаамского монастыря, часы-сувенир, раскладной календарь, беджик с названием фирмы и его именем, который еще так недавно весело и представительно переливался глянцем на региональной выставке.
Коллеги Павла так же, как он, сосредоточенно паковали вещи. Никто не переговаривался; все и так было ясно. Только Женя Сафонов продемонстрировал Леше Попову сигаретную пачку, и они, прервав шуршанье бумагами, отправились подымить.
В конце рабочего дня начальник отдела маркетинга пожелал бывшим своим подчиненным удачи и заверил, что расчет будет честным, в бухгалтерии, через четыре недели.
Павел в последний раз оглядел уже ставший родным и привычным скупой интерьер кабинета, вздохнул и, держа в руке сумку с вещами, вместе со всеми двинулся к выходу. У здания офиса он задержался и, прощаясь с освещенными окнами, поежился от промозглого ветра, робко ступил в темноту. Он не был готов к такому повороту событий. Он только и слышал: «У нас все растет, развивается, поднимается на новый, значительный уровень…»
А получается, все росло, чтобы так неожиданно рухнуть!
Павел Крючков проживал на окраине города в квартире в ветхой хрущовке. Две комнаты с кухней и совмещенным, пахнувшим плесенью санузлом он делил со своей мамой-пенсионеркой. Его страдающая от ревматизма престарелая мама работала на полставки уборщицей на железнодорожном вокзале. Павел мечтал, что когда-нибудь скажет ей: «Хватит горбатиться! Ты заслужила спокойную старость». Только пенсии матери не хватало даже на коммуналку. А заработка Павла не хватало на двоих. К тому же Павел тайно мечтал о женитьбе. Дело это затратное, и, по справедливым представлениям юного менеджера, семейную жизнь негоже устраивать без лишней копейки в кармане. Павел Крючков не был циником, но, глядя вокруг, пришел к выводу, что в этом мире деньги решают практически все. А их-то хронически недоставало.
Как-то, выслушав его рассуждения, сосед Валера Манилов заметил: «Ты, Паша, так всю свою жизнь копить будешь, а потом уложат тебя в лакированный гроб, только идти за ним некому будет. Тьфу ты! Прости меня, не обижайся. Впрочем, как хочешь».
Ночью Павлу привиделся черный резной лакированный гроб. Невесты у него не было. И на следующий день он, еле дождавшись конца рабочего дня, побежал в турагентство и потратил свои сбережения на Турцию.
— Меня уволили. Я безработный, — без всяких прелюдий брякнул с порога Крючков.
