Через три дня после того, как госпожа Миллиган написала письмо Виталису, она получила от него ответ. Виталис сообщал, что принимает приглашение госпожи Миллиган и приедет в Сэт в ближайшую субботу с двухчасовым поездом.
Я попросил у госпожи Миллиган разрешения пойти на вокзал и, взяв с собой собак и Душку, отправился встречать хозяина. Собаки были неспокойны, они как будто что-то предчувствовали, Душка безразличен, а я страшно взволнован. Самые противоречивые чувства терзали меня.
Я забился в дальний угол вокзала, держа трёх собак на поводках, а Душку – под курточкой, и с трепетом ждал, не замечая того, что происходит вокруг.
Собаки раньше меня почуяли хозяина: они с силой рванулись вперёд и, так как я этого не ожидал, вырвались и умчались от меня с радостным лаем. Почти тотчас же и я увидел Виталиса, окружённого собаками. Капи вскочил уже Виталису на руки, а Зербино и Дольче хватали его за ноги.
Когда я подошёл, Виталис опустил Капп на землю и сжал меня в своих объятиях. В первый раз он поцеловал меня, повторив несколько раз:
– Здравствуй, дорогой мой мальчик!
Виталис всегда был добр ко мне, но он никогда не ласкал меня, и я не привык к проявлению его нежности. Поэтому эта неожиданная ласка растрогала меня до слёз. Посмотрев на него, я нашёл, что он очень постарел, сгорбился, побледнел; губы у него были совсем белые.
– Ну что, Реми, сильно я изменился? – спросил он. – Тюрьма – плохое пристанище, а тоска – хуже болезни. Но теперь всё пойдёт по-хорошему. – Затем он переменил разговор: – А откуда ты знаешь эту даму, которая мне писала?
Тогда я рассказал ему о своей встрече с «Лебедем», о том, как жил у госпожи Миллиган, о том, что я видел и чем занимался всё это время. Рассказ мой длился очень долго, потому что я боялся закончить его и дойти до обсуждения вопроса, который меня беспокоил больше всего. Я не мог признаться Виталису, что втайне мечтал получить его согласие оставить меня у госпожи Миллиган. Мы пришли в гостиницу прежде, чем мой рассказ был окончен. Виталис тоже ничего не говорил мне о письме и предложении госпожи Миллиган.
– Эта дама ждёт меня? – спросил он, когда мы вошли в гостиницу.
– Да, я сейчас провожу вас к ней.
– Не надо. Скажи номер её комнаты и жди меня здесь вместе с собаками и Душкой.
Я никогда не возражал моему хозяину. Однако сейчас я рискнул попросить его разрешить мне пойти вместе с ним к госпоже Миллиган. Но он жестом заставил меня замолчать. Я послушно уселся вместе с собаками на скамье перед дверью гостиницы. Им тоже хотелось пойти за хозяином, но, так же как и я, они не смели его ослушаться. Виталис умел приказывать.
Почему он не хочет, чтобы я присутствовал при его разговоре с госпожой Миллиган? Я ещё не нашёл ответа на этот вопрос, как Виталис вернулся.
– Пойди простись, я буду ждать тебя здесь. Через десять минут мы уходим.
Я был так потрясён, что не двинулся с места.
– Значит, вы им сказали?..
– Я сказал, что ты мне нужен и что я тебе тоже необходим. Следовательно, я не намерен уступать своих прав на тебя. Ступай и скорее возвращайся!
Его слова немного меня успокоили. Навязчивая мысль о том, что госпожа Миллиган и Артур узнают, что я найдёныш, не оставляла меня. Я вообразил, что мне нужно уходить через десять минут потому, что Виталис уже рассказал им всё обо мне.
Войдя в комнату госпожи Миллиган, я увидел, что Артур плачет, а мать, склонившись к нему, старается его утешить.
– Реми, ведь ты не уйдёшь от нас, не правда ли?! – закричал Артур.
– Я просила синьора Виталиса оставить тебя здесь, – сказала госпожа Миллиган таким голосом, что у меня на глазах навернулись слёзы, – но он на это не согласился.
– Он злой человек! – воскликнул Артур.
– Нет, он вовсе не злой, – продолжала госпожа Миллиган, – и, по-видимому, искренне любит Реми. Мне он показался человеком достойным и честным. Вот как он объяснил свой отказ: «Я люблю Реми, и Реми любит меня. Суровое знание жизни, которое он получит, живя со мной, будет для него гораздо полезнее, чем положение слуги, в котором он несомненно окажется у вас, даже если бы вы сами этого не хотели. Вы дадите ему образование и воспитание, вы разовьёте его ум, но не закалите его характер. Он не может быть вашим сыном, зато он будет моим. Это много лучше, нежели быть игрушкой больного ребёнка, хотя бы такого кроткого и ласкового, как ваш сын. Я тоже дам ему образование».
– Но ведь он не отец Реми! – возразил Артур.
– Это правда, но Реми обязан ему повиноваться, потому что Виталис нанял его у родителей.
– Я не хочу, чтобы Реми уходил!
– Тем не менее ему придётся уйти. Надеюсь, ненадолго. Мы напишем его родителям и получим их согласие.
– О нет! – воскликнул я.
– Почему нет?
– Нет! Я вас очень прошу об этом!
– Но это единственная возможность вернуть тебя.
– Я вас очень прошу: не надо!
Если бы госпожа Миллиган не заговорила о моих родителях, у меня ушло бы на прощание гораздо больше времени, чем те десять минут, на которые отпустил меня Виталис.
– Ты из Шаванона, не правда ли? – спросила госпожа Миллиган.
