– Милый мой мальчик, хороший ты мой Реми! – говорил он, целуя меня.
Я подробно рассказал о том, как живут Лиза и Алексис. Но когда я стал объяснять ему, почему мне не удалось повидать Этьеннету, он перебил меня:
– А как твои родители?
– Разве вы знаете?
Тогда он сообщил мне, что у него недели две назад побывал Барберен.
– Барберен умер, – сказал я.
– Вот так несчастье!
Акен рассказал, что Барберен приходил к нему в тюрьму, желая узнать, где я нахожусь.
Когда Барберен приехал в Париж, он первым делом отправился к Гарафоли и, разумеется, не нашёл его. Тогда он поехал в провинцию, в тюрьму, где сидел Гарафоли, и тот рассказал ему, как после смерти Виталиса я был взят в семью садовника. Барберен вернулся в Париж и разыскал Акена в тюрьме. От Акена он узнал, что я путешествую по Франции, и если нельзя точно знать, где я нахожусь в данный момент, то можно с уверенностью сказать, что рано или поздно я побываю у кого-либо из его детей. Барберен написал мне в Дрези, в Варе, в Эснанд и в Сен-Кантен. Я не получил в Дрези его письма, вероятно, потому, что ушёл оттуда раньше, чем оно прибыло.
– А что говорил вам Барберен о моей семье?
– Ничего, вернее, очень мало. Твои родители будто бы узнали от полицейского комиссара, что подкинутый ребёнок был отдан каменщику из Шаванона по фамилии Барберен. Тогда они обратились к нему. Но так как тебя там не оказалось, они попросили его помочь им разыскать тебя.
– Он не сказал вам их фамилии или где они живут?
– Я спрашивал его об этом, но Барберен мне ответил, что он после всё скажет. Я не стал настаивать, прекрасно понимая, что он скрывал фамилию твоих родителей из боязни потерять часть вознаграждения, которое он надеялся получить от них. Так как я тоже некоторое время был тебе за отца, то Барберен вообразил, что я намерен получить за это плату. Я послал его к черту и с тех пор больше не видел. Я и не предполагал, что он умер. Итак, ты знаешь, что у тебя есть родители, но из-за этого старого скряги ты не знаешь, кто они и где они.
Я объяснил ему, на что я теперь надеюсь, и он вполне согласился с моими предположениями.
– Твои родители нашли Барберена, а Барберен сумел разыскать сперва Гарафоли, затем меня. Они, без сомнения, обратятся в гостиницу «Канталь», а потому живи пока там.
Эти слова были мне очень приятны и вернули мне весёлое настроение. Остальное время прошло в разговоре о Лизе, об Алексисе и о катастрофе в руднике.
– Какая ужасная работа! – воскликнул Акен, когда я окончил свой рассказ. – Бедный Алексис!.. Ах, было бы гораздо лучше, если б он остался садовником!
– Это время вернётся, – заметил я.
– В ожидании этого чудесного момента, – сказал мне Маттиа, когда мы очутились на улице, – нам не следует теперь терять напрасно время, а надо зарабатывать деньги.
– Если бы мы меньше занимались заработком по пути из Шаванона в Дрези и из Дрези в Париж, мы бы пришли в Париж раньше и застали бы Барберена в живых.
– Верно, я сам огорчён тем, что мы задержались, следовательно, можешь меня не упрекать.
– Я нисколько не упрекаю тебя, Маттиа! Если бы не ты, я не смог бы подарить куклу Лизе и мы бы оказались сейчас в Париже без денег.
– Хорошо, раз я тогда был прав, положись и теперь на меня. К тому же нам ничего лучшего и не остаётся, как начать работать. В Париже я чувствую себя как дома и знаю тут много хороших местечек.
Он действительно хорошо знал все кафе, площади, дворы, закоулки, и к вечеру наша выручка достигла четырнадцати франков.
Так прошло три дня. На мои вопросы хозяйка гостиницы ежедневно отвечала одно и то же: «Барберена никто не спрашивал. Писем нет ни вам, ни Барберену».
Но наконец, на четвёртый день, она подала мне письмо. Это был ответ матушки Барберен – вернее, тот ответ, который был написан по её просьбе, так как сама она не умела ни писать, ни читать. В нём говорилось, что незадолго до смерти мужа матушка Барберен получила от него письмо, которое она и пересылает мне, так как в нём содержатся сведения о моей семье.
– Скорее, скорее, – закричал Маттиа, – читай письмо Барберена!
С замиранием сердца я дрожащей рукой развернул письмо.
