Своим хладнокровием и решимостью "учитель" завоевал у нас авторитет, который возрастал с каждой минутой. В этом величие и красота мужества - оно внушает уважение. Мы чувствовали, что "учитель" морально сильнее нас, и ждали теперь от него спасения.
Все усердно принялись за работу, потому что поняли, что нужно устроиться так, чтобы не скатиться в воду.
- Сперва выберем места, где легче рыть, - предложил "учитель".
- Послушайте, - обратился к нам дядя Гаспар, - у меня есть предложение. Среди нас только один "учитель" сохранил присутствие духа. Хотя он такой же шахтер, как мы, но он знает больше других. Я предлагаю выбрать его начальником и руководителем работ. Что вы на это скажете, товарищи?
- Мы ждем твоих распоряжений, "учитель".
- И будем тебя слушаться.
- Ладно, - ответил "учитель", - если вы так решаете - я согласен, при условии, что вы будете делать все, что я прикажу. Нам, вероятно, придется здесь пробыть долго, и неизвестно, что может еще случиться. Но что бы ни произошло, вы обязаны меня слушаться. как своего начальника.
- Будем слушаться, - ответили все хором.
- Клянетесь? - спросил "учитель".
- Клянемся, - снова ответили шахтеры. И мы принялись за работу. У всех имелись хорошие ножи с крепкой ручкой и прочным лезвием.
- Трое самых сильных будут рыть, - сказал "учитель", - а более слабые: Реми, Пажес и я - выравнивать площадку и убирать породу.
- Нет, только не ты, - перебили его шахтеры. - Ты наш инженер, и ты уже стар, чтобы работать.
Нам предстояло вырыть в сланце две площадки такой величины, чтобы на каждой из них без риска скатиться вниз могло поместиться трое. Сделать это одними ножами было делом нелегким. Двое рыли грунт, а третий сбрасывал куски сланца. "Учитель" с лампой в руке следил за работой. При рытье мы нашли несколько обломков деревянной крепи, и они нам очень пригодились. Ими мы удерживали щебень, не позволяя ему скатываться вниз.
После непрерывной трехчасовой работы мы вырыли площадку, на которой могли усесться.
- Пока довольно, - объявил "учитель". - Позже мы увеличим площадку с таким расчетом, чтобы можно было на ней лежать. Не следует сразу расходовать много сил и утомляться.
"Учитель", дядя Гаспар и я разместились на нижней площадке, трое остальных - на верхней.
- Надо поберечь лампы, - сказал "учитель". - Потушим их, пусть горит только одна.
Все его приказания выполнялись немедленно, но только мы собрались потушить лампочки, как "учитель" остановил нас;
- Минутку... А вдруг лампа потухнет? Есть у кого-нибудь спички?
Несмотря на то что в шахтах строго запрещалось зажигать огонь, почти у всех рабочих оказались в кармане спички. Четверо ответили:
- У меня!
- У меня тоже есть, - продолжал "учитель", - но они мокрые.
То же самое оказалось и у других, потому что у всех спички лежали в карманах брюк.
Карори, который соображал очень туго, наконец ответил:
- У меня тоже есть спички.
- Мокрые?
- Не знаю. Они у меня в шапке.
- Давай сюда шапку!
Вместо того чтобы подать свою огромную меховую шапку, Карори передал нам коробку спичек. Спички оказались сухими.
- Тушите лампы! - приказал "учитель". Осталась гореть одна лампочка, еле освещавшая нашу клетку.
ГЛАВА V. В ЗАБОЕ.
Теперь в шахте стояла полная тишина. Шахта была затоплена, как правильно сказал "учитель", и вода, залив все галереи, замуровала нас в нашей тюрьме более прочно, чем каменная кладка. Это тяжелое, непроницаемое, мертвое молчание было страшнее того оглушительного шума, который мы слышали во время низвержения воды. Мы оказались в могиле, погребенные заживо. Над нашими головами находилось около сорока метров земли.
Работа отвлекает, и, окончив ее, мы все сразу пали духом.
В спертом воздухе становилось трудно дышать. Я чувствовал тяжесть в груди и звон в ушах. Вероятно, "учителю" было не легче, чем нам, но, желая отвлечь нас от мрачных мыслей, он заговорил:
- А теперь давайте посмотрим, что у нас есть из провизии. У кого есть хлеб? Все молчали.
- У меня в кармане корка хлеба, - ответил я
- В каком кармане?
- В кармане брюк.
- Тогда твой хлеб превратился в кашу. Но все-таки покажи его.
Я полез в карман, куда утром положил вкусную, хрустящую корочку, и вытащил оттуда какую-то слякоть. Я собирался уже бросить ее, но "учитель" остановил меня:
- Побереги эту похлебку, скоро она покажется тебе очень вкусной.
Такое предсказание было мало утешительным, но в то время мы не обратили на него внимания.
- Ни у кого больше нет хлеба? - спросил он. Никто не откликнулся.
- Это очень неприятно, - продолжал он.
- Ты что, голоден разве?
- Я забочусь не о себе, а о Реми и Карори. Хлеб нужен будет для них.
- А почему не для нас всех? - спросил Бергуну. - Это несправедливо.
- Значит, если б у нас был хлеб, мы бы сейчас перессорились? А вы как будто дали обещание слушаться меня. Но я не желаю никакого спора и объясню вам сейчас, почему хлеб предназначается для Реми и Карори. Установлено, что люди зрелого возраста, но не свыше шестидесяти лет, обычно более выносливы, чем молодежь. А Реми и Карори моложе всех пас.
- Ну, а тебе-то ведь больше шестидесяти?
- Я не в счет. К тому же я привык есть мало.
