Есть женщины благоразумные. У таких всегда всё по полочкам: и в голове, и в отношениях, и в доме. Есть женщины красивые. С ними приятно проводить время. Они предсказуемы, просты и удобны для жизни. А есть женщины любимые. С ними бывает невыносимо, но без них становится ещё хуже. Андрею посчастливилось встретить всех троих. Но его счастье обернулось бедой, когда стало ясно, что не Андрей дёргает за ниточки, заставляя своих марионеток двигаться, а они решают его судьбу.
Первое, что Андрей увидел, это красные босоножки из лаковой кожи. Он обратил на них внимание потому, что две недели назад Нелли Пархоменко купила Кире такие же, только миниатюрного размера, для выпускного в детском саду.
Придётся наказать Нелли за то, что не смогла подобрать Кире эксклюзивную обувь, как просил Андрей. Он хотел обратить внимание секретарши на эту деталь, но она заговорила первой.
– Андрей Семёнович, – Нелли подошла к столику, за которым он сидел, и наклонилась к самому его уху, – Красильский со вчерашнего дня ушёл в запой. Теперь вам выступать.
– Когда он успел? – посетовал Андрей, моментально забыв о босоножках. – Я же только вчера… – он махнул рукой и резко поднялся.
– Я набросала речь, – быстро сказала Нелли, протянув начальнику лист формата А4. – А ведущую попросила объявить вас через десять минут.
Андрей не ответил. Молча взял лист бумаги и углубился в чтение. Нелли наспех переделала речь, написанную для Красильского. Обращение к работникам «МедикПром» было скучным и предсказуемым. Андрей свернул лист вчетверо, сложил в карман пиджака и решил говорить от себя.
А вообще Красильский молодец. Ушёл в запой за день до двадцатилетия компании, даже банкета не дождался. А, между прочим, это идиотское торжество было устроено для него и по его задумке. Ему, видите ли, понравилась идея праздника в духе пионерского утренника, потому что первый аппарат, с которым они вышли на рынок, носил имя «Пионер».
Организацией праздника занялся личный секретарь Красильского, впрочем, не обошлось без участия Нелли. По её словам, именно она отыскала то самое агентство, которое и взялось за это дело. Результатом Нелли была довольна. А вот Андрея выводил из себя маскарад с красными пилотками, неумело повязанными галстуками, старомодными песнями и пафосными речами.
Кстати, о речи. Андрей услышал свою фамилию и двинулся к сцене. Не спеша, уверенно и спокойно, как и положено главному руководителю, коим Андрей собирался стать в ближайшие годы.
И опять красные босоножки бросились ему в глаза. Они увеличивались и становились отчётливей по мере приближения Андрея к сцене. На первой ступеньке к босоножкам добавились бледные гладкие ноги, на второй – синяя юбка свободного кроя, на третьей – белая блузка и две каштановые косички по бокам от ярко-красного галстука. Косички показались знакомыми, и у Андрея отчего-то зачесалась левая рука. Дальше ступенек не было. Андрей вышел прямо на сцену и остановился возле пионерки.
Ланская… Оля.
Ведущая отступила от микрофона, предоставив Андрею возможность говорить. И он говорил. Долго, убедительно и по существу. По окончании его речи зал аплодировал. Когда Андрей спускался, Ольги рядом не было. Он хотел оглянуться и найти её, но не смог пересилить себя.
Андрей вернулся к столику, где его поджидала Нелли.
– Это было превосходно, – двусмысленно прошептала она ему на ухо.
– Кто нашёл эту… – он осекся, – эту шарашкину контору?
– Вы об агентстве? – удивилась Нелли. – Его нашла я. Разве вам не нравится?
Ну вот, теперь придётся наказать Нелли не только за чёртовы босоножки, но и за неудачный выбор агентства, организовавшего эту фантасмагорию.
– Приведи ведущую, – строго приказал он.
– Хорошо, – мгновенно отозвалась Нелли. – Она в вашем кабинете.
– Что?! – опешил Андрей. – Какого дьявола?
– У них там сбой с музыкой, – быстро начала оправдываться Нелли, осознав, что поступила плохо и безнаказанной не останется, – она попросила компьютер с выходом в интернет, а только у вас свободный доступ…
– То есть ты пустила совершенно незнакомого человека в мой кабинет, предоставила компьютер и… ушла? – хрипло переспросил Андрей, выплёвывая каждое слово секретарше в лицо.
– Андрей Семёнович, – Нелли показалось, что он её сейчас ударит. – Простите, – она дёрнулась, чтобы вернуться в приёмную, но он грубо схватил её за руку.
– Я сам, – сурово сказал Андрей и оттолкнул Нелли от себя.
Пока он поднимался по лестнице, в голове его крутились мысли. Разные, по большей части мерзкие. Он хотел войти со словами: «вернулись за кружкой, Оленька?». Но это показалось ему мелочным и несерьёзным. Левая рука его непроизвольно наматывала несуществующую косу. Каштановую. Мягкую и скользкую. В какой-то момент Андрей почувствовал, что в его ладони действительно что-то лежит. Это был носовой платок. Андрей так увлёкся, что не заметил, как намотал его на руку. Он чертыхнулся, скомкал платок и засунул его поглубже в карман.
Решительно и быстро Андрей шагнул в приёмную, приблизился к столу Нелли и отчего-то замер. Он уже передумал насчёт скандального появления. Дверь в его кабинет была приоткрыта. Андрей чуть ли не на цыпочках подкрался к ней и осторожно заглянул внутрь. Ланская стояла возле стола спиной к двери. Она не стала садиться в кресло, просто развернула ноутбук к себе и наклонилась над столом. Было видно, что она торопится, что ей невыносимо пребывание в этом кабинете, что она не хочет прикасаться к вещам, находящимся здесь, и даже мысль о том, чтобы опуститься в кресло Андрея, ей неприятна.
