– Пробудем столько, сколько понадобится, – сказал Эд. – Больше нигде в мире у нас неотложных дел нет.
На протяжении последующих дней Эд и Вилли молча бродили за мной по дому и саду, готовили еду, следили, чтобы я ел, поднимался с постели и принимал душ. В противном случае, вполне возможно, я этого не делал бы. Мы действительно почти не общались в то время. Нет, разумеется, порой мы заводили бессмысленные разговоры о том, какие растения есть в саду, каковы размеры земельного участка, что из растущего съедобно и прочее в том же духе. Не имело значения, о чем мы говорим и говорим ли вообще. Если бы рядом со мной не было братьев, я оставался бы один, и кто знает, как бы я справился с горем?
Когда пришло время уезжать, Вилли отнес мою сумку к машине и положил в багажник. Я в последний раз прошелся по дому, понимая, что пришло время прощаться. Возвращаться я не собирался. Надо было не забыть ничего из своих вещей.
Я остановился перед дверью, ведущей в нашу спальню. Эд уже собрал все мои туалетные принадлежности и одежду, догадавшись, что я не горю желанием заходить туда, где она часто бывала.
Наконец я вошел в комнату и
– Черт!
Я вспомнил, как она неуклюже перегнулась через меня, чтобы его захлопнуть, когда я нес ее на террасу. Я открыл лэптоп, чтобы выключить, и на экране возник ее почтовый клиент.
Было вполне естественно с моей стороны проявить любопытство. В ящике для исходящих сообщений застряло письмо. Возможно, все дело было в том, что интернет на ферме вел себя очень капризно. А может, она просто слишком рано захлопнула чертову крышку. Я кликнул на сообщении.
К письму прилагался файл, слишком большой, чтобы его можно было переслать по электронной почте. Дрожащей рукой я открыл его. На экране появилось лицо Лайлы.
И тут же меня захлестнуло с головой почти физической болью. Плюхнувшись на табурет, стоявший у кровати, я указательным пальцем прикоснулся к изображению на экране. Если бы я мог залезть в проклятый экран, то сделал бы это.
– Привет, – прошептала она.
Я был в шоке, когда понял, кто лежит под одеялом на заднем плане.
– Мое имя – Сёрша Далила Мак-Дональд, а мужчина, лежащий на кровати позади меня, – любовь всей моей жизни. Его зовут Каллум Робертс.
Она с трудом заковыляла назад. Каждое движение вызывало у нее кашель. Ей было больно. Лайла выглядела очень нездоровой. Опустившись на кровать, она сильно меня толкнула.
– Я хочу мандарин.
Я вдруг понял, что именно она снимает, и это едва меня не доконало. Потом состоялся разговор между мной и Лайлой, и я ушел в сад. Как только я скрылся из виду, Лайла поднялась с постели и шаркающей походкой вернулась к столу. Я расплакался, глядя на экран.
– Меня зовут Сёрша Далила Мак-Дональд. Я умираю от болезни Хантингтона. Впереди меня ожидает долгая дорога унизительных страданий. Существующие на данный момент законы не позволяют защитить меня от них.
Она вытащила из-под стола небольшой пузырек без этикетки. Я не видел, откуда она его взяла. Из него Лайла вытряхнула на ладонь пригоршню маленьких таблеток. Ее глаза наполнились слезами.
