– Полагаю, нет… Над каким делом ты сейчас работаешь?
– Ну… Сегодня в суде я пыталась добиться запрета на разработку новой шахты.
– А что с этой шахтой не в порядке?
– С большинством шахт все не в порядке… – Если бы другой человек говорил таким тоном, он показался бы мне высокомерным, но голос Лайлы выдавал лишь уверенность в правоте собственных слов. – Эту шахту собираются открыть вблизи национального парка, на территории которого обитают три находящихся на грани вымирания вида, а от будущей шахты до границы парка – всего несколько километров. Слишком рискованно.
– Ты выиграешь дело?
– Обязана.
Хорошо, что я не судья. Если бы она произносила речь у меня перед глазами, сосредоточиться на мелочах было бы очень затруднительно.
– А что ты делаешь в свободное время, Капитан Планета?[2]
– Немного увлекаюсь кулинарией, но главным образом вяжу.
Я не знал, шутит она или говорит серьезно.
– Свитера?
– Чаще башмачки для детей, которые у меня когда-нибудь родятся.
Теперь она точно шутила.
– Думаю, ты уже подготовила детскую комнату и все прочее?
– Две детских – на случай, если родятся близнецы.
– Ты собираешься все мои слова превращать в шутку?
– А ты собираешься весь вечер мучить меня типичными глупыми вопросами, которые принято задавать на первом свидании?
– Если бы тебе предстояло оказаться на необитаемом острове, какие три вещи ты хотела бы взять с собой?
– GPS, спутниковый телефон и лэптоп.
Я вдыхал запах моря, а с ветром до меня долетал едва уловимый аромат пиццы. Мы приближались к «Джованни на берегу моря», но я неожиданно ощутил сомнения. Когда Лайла двинулась вперед с явным намерением переступить порог, я осторожно взял ее за локоть. Она оглянулась на меня. Брови ее удивленно приподнялись.
– Я вот сомневаюсь, что для первого свидания подойдет эта маленькая пиццерия.
– Почему же?
– Ты заслуживаешь лучшего.
– Ну какой же ты душка!
Ее напускная бравада несколько смягчилась, и Лайла одарила меня первой искренней улыбкой за весь вечер.
– Поверь мне, Каллум! Я привередлива в еде, а в этом заведении есть блюдо, которое я просто обожаю.
Легкий ветерок играл ее волосами. Локон упал ей на глаза. Я потянулся и заправил прядь ей за ухо. Я видел, как Лайла тяжело сглотнула. Что ни говори, а странные химические флюиды витали между нами. Чувства эти вызывали легкое смущение, хотя в них, несмотря на богатство сексуальных оттенков, было больше невинности, чем могло бы показаться. Мне хотелось ее поцеловать, и я видел, что Лайла тоже этого хочет. Впервые за всю свою жизнь я стремился насладиться каждой секундой и продлить путешествие, в которое отправился.
– Как я понимаю, мне придется так или иначе попробовать это кушанье.
Она одарила меня шаловливой улыбкой. Очарование момента было утеряно. Лайла отстранилась и зашла в пиццерию.
Помещение оказалось полупустым, зато меню – вполне разнообразным и пространным. Я уже здесь бывал и, признаюсь, не нашел ничего такого, из-за чего можно было появиться в этой пиццерии еще хоть раз. Лайла, впрочем, точно знала, чего она хочет.
– Строгую вегетарианскую на тонком тесте, пожалуйста.
– Строгую вегетарианскую?
– Это значит, что без мяса, без яиц, без сыра. Никаких продуктов животного происхождения, – сообщил мне услужливый официант.
Услышанное меня смутило.
– И как это возможно, если речь идет о пицце?
– Сыр из ореха кешью – классная вещь, – заявила Лайла.
–
– Думаю, мы разделим одну большую строгую вегетарианскую пиццу на двоих, – забирая у меня из рук меню, сказала Лайла.
– Но я собирался заказать мясную пиццу с двойным количеством мяса и дополнительно мясную нарезку к ней.
Она испытующе посмотрела на меня.
– К фанатичным вегетарианцам я себя не отношу, но если ты прежде даже не слышал о существовании сыра из орехов кешью, не следует ли хотя бы попробовать?
Если бы Лайла вот так, трепеща ресницами, предложила мне съесть на двоих тарелку грязи, я лишь попросил бы присыпать грязь мелкой галькой.
– Я еще смогу по дороге домой заскочить в стейк-хаус, – чуть слышно произнес я.
– Итак… ты не боишься флиртовать с незнакомкой в общественном месте, но впадаешь в ужас от перспективы съесть что-то, не содержащее кусочек трупа мертвого животного.
– Нескольких мертвых животных. В этом деле я жадина.
– Ты живешь где-то недалеко отсюда?
– Моя квартира – всего в нескольких кварталах, если вернуться назад…
При других обстоятельствах я бы не заметил, как едва заметно приподнялись ее брови и слегка надулись губы. Лайла думала о том, стоит ли потом пойти ко мне домой. Мы переглянулись. Она сменила позу, откинув волосы со лба.
– Люблю Мэнли, – сказала она. – Люблю запах моря, разлитый в ночном воздухе, светящиеся радостью лица туристов с рюкзаками, когда они сходят с автобуса, но больше всего люблю то, что центральный деловой район – это словно другая вселенная, совсем не похожая на Мэнли.
– У меня самого в прошлом остался очень нездоровый роман, который я закрутил с Сиднеем, – признался я. – Я жил в центре до прошлого года. Его энергия заряжала меня.
