У меня в голове не укладывалось — да и сейчас не понимаю — как можно было спать со мной, а наутро бежать к маме и слушать всю ту грязь, что из тещи лилась. Спать со мной, но при этом не забирать заявление о разводе. Для чего было давать мне надежду? Что это было? Жалость? Или просто отказать мне не могла или боялась? После брака осталось так много вопросов, на которые я так и не получил ответов.
Только Маша умеет так мастерски рвать мои нервы. В клочья. Ни на кого в своей жизни я так остро не реагирую.
Не думать о ней так же трудно, как и не реагировать на её прикосновении.
Может быть, я привык её любить, а может быть, любовь никуда не ушла. Осталась, прикрывшись ненавистью. Пограничные состояния. С какой стороны посмотришь на них, то и увидишь.
Увидев её на той злосчастной вечеринке, я вспылил. Безудержные эмоции. Именно те, что Маша всегда во мне вызывала.
Вспылил. Пожалел. Но понимаю, что случись подобная ситуация снова, остаться равнодушным у меня бы не получилось.
Её беспечность меня разносит. Всегда разносила.
Знал бы способ избавиться от этих чувств, непременно бы им воспользовался.
Возможно, если бы у нас с Сафи была возможность находиться рядом друг с другом постоянно, подобного раздрая во мне не было. Но мы с ней всего несколько раз проводили вместе времени больше, чем пара дней. В другом режиме мы в принципе существовать не можем. Наши миры на разных орбитах вращаются.
И вроде бы это нас обоих устраивает. Однако, судя по поему состоянию, этого мало. Во всех смыслах. Пара десятков сообщений и получасовой разговор по видеосвязи не дают ощущений, что ты в отношениях и скреплен обязательствами. Удовлетворения физического тоже не дают.
Можно это называть хоть малодушием, хоть легкомысленностью, но в двадцать четыре хочется большего.
И даже с этой хренью можно было бы справляться, если бы не её тишина. Всё больше она мне жену бывшую напоминает. Мы с ней обрастаем тайнами друг от друга. Запретных тем становится всё больше.
У меня ощущения, что я скоро приду туда же, откуда не так давно начал путь.
И это больше всего напрягает.
Слабость.
Собственная слабость.
Учитывая, что я сейчас в одиночку в баре бухаю, значит, дно где-то рядом.
Кто бы знал, с какой силой злость закипает в венах.
Выпиваю очередную порцию алкоголя и взглядом показываю бармену на пустой бокал, прося повторить.
Он кивает.
Хочу равнодушия. Но его нет. И близко нет.
На рядом стоящий стул опускается девушка. Замечаю её периферийным зрением, не испытывая интереса. До тех пор, пока её ладонь моего бедра не касается.
— Меня Маша зовут. А тебя? — наклонившись, шепчет мне на ухо.
Вспышка злости пеленой глаза застилает. Серьезно? За что мне всё это?
Сука! Из всех имен!
Смахиваю её руку с себя, не отрывая взгляда от ободка бокала. Пренебрежение скрыть не пытаюсь, но не уверен, что она его замечает.
— Зря ты так, — фыркает девушка. — Ты мне понравился. Если что, я тут. Найдешь.
Длинный красный ноготок касается моего оголенного предплечья. Секунда и девушка в толпе скрывается.
На занимаемое ею место тут же кто-то другой опускается.
Надо было дома бухать. Но это совсем утопия.
Сегодня утром, в очередной раз, не дождавшись звонка, я позвонил Саф.
У нас так повелось, что обычно звонила она, когда было свободное время. Но последние два дня она меня игнорировала. Не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. Вмиг выпала из общения.
Последний раз мы с ней общались — позавчера утром, и она сказала, что ей нужно в Лондон и, возможно, она приедет в ближайшие дни. На этом всё. Понимай, Сережа, как хочешь.
Такое поведение, даже для нее слишком.
Вызов принял Фил.
То, что мы с ним друг друга недолюбливаем, ни для кого не секрет. Я не вписываюсь в её жизнь от слова совсем. Отвлекаю Сафи от главного. Сбиваю ориентиры.
