— И раз уж я вас увидела, то хочу, чтобы вы повысили мне зарплату и платили мне нормальные деньги за мой труд. Я не Золушка, и у меня нет помощницы феи-крестной. Я все делаю сама. Будьте так любезны, — каждое ее слово с трудом проходило через стиснутые зубы, — оплачивайте мой труд достойно. Я думаю, вы можете себе это позволить.
Мо швырнула чистые полотенца на постель. Они разлетелись и небрежно валялись на кровати. Поспешно вышла из комнаты и по глухим шагам я понял, что она спустилась в гостиную.
Я пулей вылетел из спальни и побежал за ней. Как ошпаренный идиот залетел в гостиную и остановился в проеме.
Мо была плевать на мое присутствие. Она работала и не желала, чтобы ее отвлекали.
— Мо, — я подошёл к ней и, взяв за руку, повернул к себе, — выслушай.
Она смирила меня непроницаемым взглядом и, вырвавшись из моих рук, отошла.
— Мо! — крикнул я, и она вздрогнула. Перестала стирать пыль и просто стояла.
— Выслушай меня.
— Все, что я хочу услышать от вас, это ответ на мой вопрос о повышении зарплаты.
Господи, я добился своего. Я сломал ее. Уничтожил все то хорошее, невинное и чистое, что было в ней.
— Мо, я тебе не врал. Ни о своих чувствах, ни о своей любви к тебе. Я был откровенен с тобой каждую секунду.
— Неужели я так похожа на нее? — ее голос дрогнул, а глаза заблестели от слез.
— Да, Мо, похожа. Но, увидев тебя в первый раз, меня привлекла не только эта схожесть. А твоя детская улыбка и задорный блеск в глазах. Твоя стойкость перед трудностями, свалившихся на тебе. Чего многие лишены. Меня больше интересует, что ты смогла найти во мне?
— Все что я нашла в вас вчера потеряла.
Она сняла с себя фартук и, бросив его на диван, направилась к двери.
— Я буду каждое утро приходить и убирать ваш дом.
Не оборачиваясь, Мо вышла из гостиной, а потом и из моего дома.
— Наша кампания терпит убытки. За месяц с нашей фирмой расторгли договор более ста начинающих артистов, некогда желающих сотрудничать с нашим лейблом. Ответьте мне, почему?
Я вальяжно сидел на кожаном кресле, монотонно постукивая пальцами по подлокотникам кресла. Мои сотрудники уткнулись в свои бумажки и не отвечали на мой вопрос. По их представлениям, изучение документов означало их занятость.
— Никита Сергеевич, понимаете…
— В том и проблема Кира, я не понимаю! — она опустила голову, как и все сидящие в зале. — Объясните мне, черт возьми! Объясните! Почему наши клиенты жалуются на грубость и некомпетентность моего персонала?
— Сэр, — Анна Дмитриевна решительно смотрела на меня своими ярко зелеными глазами. Она была моим заместителем и хорошо справлялась со своими обязанностями. Анна всегда отвечала за промахи каждого в этом зале.
— Некоторые клиенты ведут себя неподобающим образом. Они хамят нашим сотрудникам и оскорбляют их.
— А вы хамите им в ответ? — усмехнулся я. — Если вы забыли, отказать клиенту можно корректным образом. А хамя и оскорбляя его в ответ, вы показываете, в первую очередь, свою невоспитанность.
— Таких клиентов нужно сразу ставить на место! — процедила Анна. Я посмотрел на нее леденящим взглядом, заставляя ее съежиться и пожалеть о сказанном.
— Слишком правильные, Анна Сергеевна, в жизни ничего не добиваются. Вам не нравится ваша работа. Я вас уволю, и ваше место займет более сговорчивая и понимающая леди.
— Эти люди приходят не создавать музыку. Они просто развлекаются на деньги своих богатых родителей.
— Я еще раз повторяю, — я отвел глаза в сторону. Меня трясло от злости и ярости. Раньше я спокойнее вел себя на подобных собраниях, но из-за случившегося с Мо все во мне сломалось.
— Клиенту можно отказать корректно. А если он не собирается заниматься музыкой, как вы выразились, то лучше предоставить ему на выбор другие кампании. Вы поняли меня, Анна Сергеевна? — она молча кивнул. — Вы свободны!
Все как один они закрыли свои папки с чистыми листами, на которых только делали вид, что записывали важную им информацию, и встали со своих мест. А листы так и оставались чистыми и нетронутыми до конца всего собрания. Одной длинной вереницей, состоящих из черных юбок и черных брюк, облаченных в лаковые туфли и ботинки, начищенных до блеска, они вышли из зала. Меня окутала мгновенная тишина, и только за закрытыми стеклянными дверьми я слушал стук каблуков и частый шепот.
— Ты что не стой ноги встал сегодня?
Только один человек мог не выполнить моего приказа и остаться в кабинете. Он выделялся из толпы.
— Я и не ложился.
Сейчас голос мой звучал устало, и не было уже тех грозных и властных ноток. Только ноющая усталость, давящая на глаза и разрывающая сердце.
— Что произошло?
— А ты догадайся? Подумай секунд пять. И произнести свою коронную фразу: «я же говорил».
— Она ушла, — в голосе Димы я не слышал ничего, кроме жалости.
— Ушла. Ушла и правильно сделала. Зачем встречаться с человеком, который не может разобраться ни с собой и ни со своими прошлыми отношениями?
— Ты сравнивал ее с Элей.
Я молча кивнул. Говорить не было сил. Столько уже сказано. Столько ненужного и лишнего сказано. Что порой думаешь, лучше бы я молчал.
— Но откуда ты знаешь?