Какое-то время мы шли молча. Я долго размышляла над маленьким и приятным чудом, внезапно свалившегося на меня, и не понимала, почему и за что. Несладкое латте совершенно не стоит таких огромных денег. Такие большие чаевые не оставляют даже в дорогих и престижных ресторанах, скорее всего, что и говорить о дешевой забегаловке. А этот молодой человек даже не попробовал свое латте. Но, к сожалению, или к счастью, купюра в пятьсот рублей лежала в моем кармане и согревала душу.
— О чем задумалась?
— Да так…
— Думаешь о своем красавчике? — Люся захихикала. — Кто знает, может, он еще придет к тебе.
— Он приходил не ко мне, а в кафе, — отвела взгляд.
— Вот когда так говорят, значит, ты точно хочешь его увидеть, — ошарашенно взглянула на подругу.
— Где, черт возьми, твой мотоцикл?
— В конце переулка.
— Почему так далеко?
— Здесь нельзя парковаться. Это штраф, а платить мне не чем. Ты вообще мозгами то думаешь?
Удивленно таращилась на свою подругу, которая никогда не имела привычки разговаривать, как подобает девушке: спокойно и без пафоса. Она никогда не стеснялась больших и шумных компаний и готова была перекричать каждого, кто мешает ей говорить. Ее речь отличалась большим количеством вульгарных словечек и громкими пафосными нотками. Да и выглядела Люся не как будущий юрист, учащийся на втором курсе, а как чокнутая байкерша или рокерша. Ее темные волосы были коротко подстрижены, так что челка постоянно спадала на правый глаз, и она смахивала ее в сторону, а левой висок и вовсе был выбрит. В карих глазах подруги всегда мелькал опасный блеск, как напоминание о том, чтобы с ней не связывались. Испепелит. В одежде Люся предпочитала только кожу: кожаные брюки, кожаные куртки с шипами на плечах и кожаные конверсы. Никаких каблуков и платьев и любой другой яркой одежды она не признавала. Ее мрачный и в то же время откровенный стиль многих пугали. А в университете было еще больше проблем с преподавателя, которые призывали студентов носить скромную одежду.
— Люся, ты будущий юрист, а ведешь себя, как оторва.
— Я очень большой человек, и во мне живут две личности: прилежная ученица и оторва, и каждая из них появляется в нужный момент, — Люся цыкнула и вульгарно заживала жвачку. — Мо, — обняла меня за плечи, — перестань быть такой правильной и нудной. Хоть раз забудь обо всем и просто расслабься.
— Люся, нельзя забыть счета, которые приходят из больницы матери, и список лекарств, которые стоят немыслимых денег. А еще за обучение в университете задолженность за три месяца. Пришло письмо с предупреждением: если не оплачу долги, меня исключат, — шмыгаю носом и посильнее запахиваюсь в свое дешевенькое пальтишко.
— Мо, не раскисай. Мы найдем тебе работу, на которой хорошо платят. Все наладится, — Люся заключила меня в охапку объятий, желая здесь и сейчас разобраться с моими проблемами.
— Где бы еще найти это хорошую работу…
— Значит, ты заплатил за невкусный латте пятьсот рублей? — Дима удивленно на меня таращился.
— Да, заплатил.
— На фига, черт возьми? Это латте от силы стоит рублей двести, — брат недоуменно почесал затылок.
— Не лезь в мой карман! Я же не указываю тебе, за что и по сколько платить, — я огрызнулся. Дима всегда имел дурную привычку цепляться за мои необычные действия и копошиться в них, всеми способами добираясь до сути моего поступка.
— Скажи, ты заплатил за латте или той девушке, что принесла тебе его? — я на секунду задержал взгляд на брате.
— Я оставил девушке, которая принесла мне латте, хорошие чаевые.
— Тогда все ясно, — Дима по-деловому закачал головой. Это всегда жутко меня бесило.
— Что, черт возьми, тебе ясно? — сорвавшись, я закричал.
— Ты хочешь еще раз ее увидеть и узнать получше, — Дима подмигнул мне и, довольный своим острым умом, улыбнулся.
Я промолчал, но прекрасно знал, что брат прав. Прав как никогда. Я очень хочу узнать эту девушку. Хочу знать, чем она занимается после работы, чем увлекается в свободное время, какую музыку слушает, какие книги читает. Где хочет побывать. Хочу знать, о чем она мечтает. Может, ее большие мечты требуют больших финансовых вложений, а с такой работой в кафе ей не удастся осуществить и половины задуманного. А может, ее мечты и желания более приземленные, чем у нас и богачей, и ей просто хочется чувствовать себя счастливой. Я хочу узнать о ней всё. Всё до мельчайших подробностей.
— Эй, брат! Я, конечно, все понимаю, ты предаёшься мечтам, но тебе уже минуты три сигналят, — я посмотрел в зеркало заднего вида и увидел вереницу машин. Водители автомобилей возмущались и просили меня ехать, а не задерживать движение. Я действительно замечтался.
Подъехав к своему чертову особняку, я припарковался, как моей души было угодно, потому что моя стоянка была рассчитана на не определенное количество машин.
— У-у-у, брат, да у тебя всё заросло в пыли, — Дима пренебрежительно провел пальцем по лакированной поверхности рояля, на котором остался маленький серый слой пыли.