На прочном пергаменте был приведен целый перечень предков Мелитов, самый первый из которых, некто Антиох Перекрест, был полуперсом-полусирийцем и, перейдя из зороастризма в христианство, служил при дворе императора Валента22. Леонид Мелит пояснял это отдельно, на особом листке. Антиох Перекрест сохранил грамоту, полученную его предком Пиксодаром от царя Лигдамида Второго, сына Артемисии. Это был указ о назначении Пиксодара тираном города Миласа, подтверждавший, помимо прочего, тот факт, что он был племянником царя Лигдамида и внучатым племянником самой Артемисии…
Потомки Пиксодара были вскоре свергнуты с престола, но Антиох вернулся на трон с приходом римлян.
Сама грамота, подтверждавшая права и происхождение Пиксодара, среди свитков отсутствовала. Город Милас, как знала Феано, до сих пор существовал и был известен под своим древним названием, как и река Меандр, отграничивавшая их земли. И в Миласе, конечно же, имелись собственные архивы. Но Феано не представляла, кто в их семье мог бы заняться такими изысканиями – а главное, зачем… Леонид Мелит так и не воспользовался своим царским происхождением, даже если все это соответствовало истине. Но он позаботился сохранить то, что случайно попало ему в руки, для потомков.
И, более того: если верить пергаментам и папирусам в футляре, в сундуке находились доспехи того самого Антиоха Перекреста; и содержались более веские доказательства древности их рода…
Феано вновь набралась отваги и подошла к Эйрику. Он как раз отдыхал после своих упражнений и встретил ее в благодушном настроении.
– Опять, хозяйка?
Феано кивнула.
– Да. И на сей раз нужно непременно вдвоем.
– Как скажешь.
Эйрик сразу посерьезнел, готовый ей служить.
Они выбрались в эту же ночь. Феано было страшно и стыдно не только перед отцом, но и перед Еленой за нарушенное обещание; однако бросить такое дело на полдороге она не могла. Феано захватила плотные холщовые рукавицы, и еще одну пару для Эйрика, хотя тот со своими намозоленными руками обычно обходился без всякой защиты. Оба надели темные плащи с капюшонами. Луна пошла на убыль; и все равно Феано каждый миг боялась, что они попадутся.
Яму разрыли очень быстро. И теперь уже Феано попросила викинга посветить ей, пока сама исследовала содержимое сундука.
Трепеща от возбуждения, она руками в рукавицах осторожно перекладывала панцири с золотой чеканкой, рваные кольчуги и большие круглые щиты, давным-давно залитые вражеской кровью, порубленные и истыканные копьями. И вдруг пальцы ее наткнулись на мягкий кожаный сверток, в котором что-то звякнуло!
Феано проворно вытащила сверток и развернула. Она так и ахнула.
Печати, старинные царские печати!.. И старинные серебряные деньги. И золотые монеты. На серебряных кругляшах угадывался суровый профиль женщины, на золотых – изображение царя, натянувшего лук. А еще на нескольких серебряных монетах было изображение мужчины в оливковом венке, с какой-то эллинской надписью.
– Так, – дрожащим голосом сказала Феано. Она торопливо собрала деньги и печати, чуть не разроняв их от волнения. Она чувствовала, что эти сокровища много дороже золота и серебра, из которых они изготовлены.
Эйрик спустился вниз и, подав ей руку, вытащил наружу из раскопа.
– Что это значит?..
Заметно было, что и он едва владеет собой.
– Я думаю, это деньги, которые были в ходу во времена Артемисии… И позднее. Отчеканенные самим Антиохом Перекрестом! – сказала Феано. – Мой предок, как тиран… то есть правитель города… имел право чеканить собственные деньги! И печать, должно быть, его!
Эйрик покачал головой.
– Ничего себе, – сказал он пораженно. – Это и вправду должно много значить, если возьмешься что-то доказывать.
Они быстро уничтожили следы своей работы. Яма зияла по-прежнему; но до сих пор на нее никто не обратил внимания. И сейчас все равно было не успеть.
Вернувшись домой, при свете лампы Феано разобрала надпись на серебряных драхмах с изображением мужчины: там отчетливо читалось имя «Антиох».
Наступил и прошел рождественский пост, за ним – сочельник. На другой день после Рождества к Мелитам приехали на праздничный обед Андроники. Феано была весь день в хлопотах; наготовили всевозможных мясных блюд, сладостей, слоеных пирогов и печений. К счастью, ей не пришлось сидеть за столом с гостями – они были малознакомые люди, хоть и соседи. И на ужин осталось много всякой всячины.
Вечером, когда гости уехали, Феано вышла в сад. Снега этой зимой она не видела: здесь, на юге, он почти никогда не выпадал, хотя и в Константинополе был редкостью. Девушка остановилась, дыша холодным воздухом. Деревья в честь праздника украсили фонариками: хотя еще не наступил час ужина, было темно как ночью.
Феано ничуть не удивилась, услышав позади себя знакомые тяжелые шаги. Повернулась и улыбнулась, хотя сердце сразу убыстрило свой бег.
– Тебе хоть печенья с праздника досталось? – спросила она.
Эйрик улыбнулся.
– Досталось. У вас всегда богато и вкусно угощают. Спасибо.
