Розамунда широко раскрыла глаза, но, как ему показалось, вовсе не от страха. Да, в смелости ей не откажешь.
В отличие от остальных женщин Розамунда не боялась его.
– Каковы же ваши условия? – прошептала она.
Сможет ли он сказать это? Однако голос плоти твердо и упорно подсказывал – сможет. Хриплым от волнения голосом Гриффин сказал:
– В качестве награды за мое хорошее поведение я хочу получить кое-что взамен.
– Кое-что? – Розамунда посмотрела ему в лицо. От ее взгляда его бросило в жар. Он тут же вспомнил, как поцеловал ее и она ответила ему столь же горячим и чувственным поцелуем.
– Да.
Но на этот раз он имел в виду не только поцелуи. Гриффин судорожно подбирал слова, в которые надо было облечь мысль, но так, чтобы это прозвучало не грубо.
– Интимные отношения… по моему выбору.
Ее огромные синие глаза стали настолько большими и глубокими, что в них, казалось, можно было утонуть.
Она была испугана и шокирована: по-видимому, в ее представлении он был грубым, отвратительным чудовищем. Разозлившись на себя, он пробурчал:
– Мы будем мужем и женой. Вы должны понимать.
Взгляд ее погас.
– Конечно, – тихо ответила она и потупилась. – Я согласна на ваши условия, лорд Трегарт.
Она протянула руку, будто заключала с ним соглашение. Ее хрупкая нежная ладонь утонула в огромной лапище Гриффина. Больше всего ему хотелось поднести ее ручку к губам и осыпать поцелуями, упасть на колени и обещать все, что угодно, быть ее верным рабом, но гордость помешала осуществлению этого намерения. Гриффин чисто по-деловому пожал ей руку и поклонился; в ответ она присела в реверансе с королевским достоинством, что удалось бы далеко не всякой даме.
Бросив на нее последний взгляд, он увидел перед собой златокудрую богиню, в спину которой светило солнце, отчего ее тело, сводившее его с ума, просвечивалось сквозь полупрозрачную ткань.
Но еще удивительнее было задумчивое выражение, застывшее на ее лице, и особенный свет в божественно синих глазах.
Как ни велико было искушение оставить Лидгейта на растерзание леди Стейн, Гриффин не мог не признать справедливость слов Розамунды: следовало обновить весь свой гардероб. Итак, надо было выручать Лидгейта.
Гриффин совсем не разбирался в моде и даже не знал, где располагаются магазины. В Лондоне он был всего один раз, разумеется, в тот единственный визит были дела поважнее, чем покупки.
Сейчас тоже не хотелось тратить время на посещение магазинов. С учетом своих непритязательных требований, он надеялся, что Лидгейт поможет ему сэкономить время – по-дыскать хорошего портного. Несмотря на внушительные габариты, он полагал, что заказ двух новых сюртуков не будет слишком обременительным делом. Он рассчитывал, что с помощью Лидгейта визит к портному займет не более часа.
Он сам нашел дорогу к библиотеке и на подходе позаботился о том, чтобы произвести как можно больше шума. Он топал ногами, то и дело кашлял, а затем целую вечность стучал в двери, прежде чем решился войти.
Однако все предосторожности оказались лишними. В библиотеке был только Лидгейт, он стоял, уставившись в пустой камин, и о чем-то думал.
– А, наконец-то! Я уже собирался идти вас искать. – Лидгейт выпрямил плечи и шагнул навстречу Гриффину. – Вас так долго не было, что я уже начал волноваться, не поджарила ли вас Розамунда на сковородке, не запытала ли каленым железом.
Гриффин усмехнулся.
– Неужели у нее склонность к насилию?
– Нет. Но любая женщина почувствует себя оскорбленной, если жених не замечает ее несколько лет.
Они вышли из библиотеки.
– Похоже, ей удалось отомстить. Мне придется прыгать перед ней на задних лапках и появляться в свете. Как вам это нравится?
– Молодчина она! – воскликнул Лидгейт. – Но в таком случае вам надо приодеться.
– До или после того, как меня поджарят? – пошутил Гриффин. – Я чувствую себя большим жирным гусем, честное слово.
Получив свои вещи у лакея, чей угрюмо-мрачный вид без лишних слов говорил о том, что он не забыл своей стычки с Гриффином, приятели вышли из дома.
Спустившись с крыльца, Лидгейт озабоченно сдвинул бобровую шапку назад.
– Где вы остановились? У «Лиммера»?
Лидгейт покачал головой.
– У «Лиммера» трудно оставаться больше чем одну ночь. Там чертовски шумно и многолюдно. Лондонские щеголи облюбовали это местечко для своих кутежей.
Лидгейт был прав, но Гриффин не собирался оставаться в гостинице больше чем на ночь, от силы на две. Но теперь все изменилось.
– Раз вам нужно где-то жить, то можно остановиться в доме Монфора, – сказал Лидгейт. – Не могу понять, почему герцог не предложил вам стол и кров.
– Он предлагал.
Об этом Монфор написал еще месяц назад. Однако от приглашения попахивало излишней любезностью: проживание в гостях у герцога ставило Гриффина в невыгодное или неловкое положение.
Гриффин очень хорошо запомнил герцога, когда тот посетил в первый раз Пендон-Плейс, а кроме того, был наслышан о его репутации. Но теперь, когда увиделся с Розамундой, какие бы планы ни лелеял Монфор, они больше не тревожили Гриффина. Жизнь под одной крышей с невестой должна была таить ряд преимуществ.
