В маленьком городке наступают большие перемены! Красотка учительница внезапно покидает своего добропорядочного, положительного жениха ради мужчины, с которым дружила много лет, а отвергнутый жених клянется жестоко отомстить… Скромная мать семейства применяет весьма сомнительные средства, чтобы вернуть любовь мужа… Респектабельная дама средних лет вдруг признается, что много лет состояла в тайной греховной связи… Что случилось? Просто маленький городок стал местом, где забурлили великие страсти!
Хмурым мартовским днем Куинн Маккензи сидела в том самом классе прикладных искусств, где провела уже тринадцать лет, и, стиснув зубы, в семьдесят второй раз с момента знакомства со своим ненаглядным втолковывала ему, что вернется домой в шесть часов, поскольку сегодня среда, а по средам она всегда приходит именно в это время. Тут Куинн оторвала взгляд от акварелей, разбросанных по столу напротив, и увидела свою судьбу.
Судьба предстала перед ней в обличье маленькой черной собачонки с такими отчаянными глазами, что Куинн не сразу осознала всю значительность этого события.
Однако больше ничто не ускользнуло от ее взгляда. Создание, сидевшее на руках любимой ученицы Куинн, представляло собой собачий эквивалент обнаженного нерва: гибкое черное туловище, костлявые белые лапы и узкую черную голову пронизывало такое напряжение, что бедная собачонка содрогалась всем телом. Замерзшая, испуганная, голодная и встревоженная, она так неистово дергалась в объятиях Теи, что у Куинн оборвалось сердце. Нет, животное не должно иметь такой вид.
— Ох… — Выдохнув это, Куинн поднялась и шагнула к Tee, а Билл простонал:
— Еще одна… Только этого не хватало.
— Я подобрала ее на автостоянке. — Тея опустила собаку на пол. — Может быть, вы знаете, что с ней делать.
— Иди сюда, малышка. — Куинн присела на корточки не слишком близко к песику, но и не слишком далеко и похлопала по полу. — Иди сюда, лапочка. Все будет хорошо. Я позабочусь о тебе.
Собака задрожала еще сильнее, подергивая головой из стороны в сторону. Потом бросилась к ближайшей двери, к счастью, ведущей в кладовую.
— Тем проще будет ее запереть и поймать, — заметил Билл жизнерадостным и уверенным, как обычно, тоном. Вокруг Билла всегда царила радужная атмосфера; он привел футбольную команду школы города Тиббет к пяти чемпионским титулам подряд, а бейсбольную — к четырем, и Куинн подозревала, что единственная причина его успехов в том, что Билл не допускает даже мысли о возможности поражения. «Вы должны знать, чего хотите, и стремиться к своей цели», — говаривал он парням, и парни верили ему и стремились.
Куинн подумала, что лично ей хотелось бы оказаться в другом месте, где можно отведать пиццу, но, прежде чем отправиться туда, предстояло позаботиться о собаке и отделаться от Билла. Она на четвереньках поползла к двери, стараясь производить впечатление совершенно безобидного существа.
— А знаешь, собаки меня любят, — сказала Куинн таким голосом, которым обычно говорят: «Ну же, иди к мамочке», — и собака прижалась к картонной коробке, стоявшей у дальней стены узкой кладовки. — Ты рискуешь упустить свой шанс, — продолжала она. — Правда-правда, у меня репутация собачьей любимицы. Иди сюда. — Куинн чуть приблизилась, по-прежнему стоя на четвереньках, и собака прикрыла глаза.
— Полагаю, у тебя не было другого выхода, — добродушно обратился Билл к Tee, и Куинн охватило смешанное чувство досады и вины за то, что она обманывает его. «Больше никаких собак, — заявил он, когда Куинн в прошлый раз подобрала очередную бездомную тварь. — Не можешь же ты спасти их всех». Тогда Куинн кивнула, показывая, что слышит его слова, но Билл воспринял это как знак согласия. Куинн не стала разубеждать его, опасаясь нажить неприятности и создать проблемы, которые ей же и пришлось бы улаживать.
И вот она вновь изменяет Биллу с какой-то дворняжкой.
Куинн снова посмотрела в собачьи глаза. «Все будет в порядке. Не обращай внимания на слова этого светловолосого громилы». Собака чуть отодвинулась от коробки, и в ее маленьких встревоженных глазах, устремленных на Куинн, уже не было страха, только настороженность. Прогресс налицо. Еще десять часов и один бутерброд с ветчиной — и псина, глядишь, подойдет к Куинн по собственной воле.
— Надеюсь, ты не потащишь ее домой… — Билл маячил за спиной Куинн, загораживая скудный дневной свет, проникавший через маленькие окна, и отбрасывал такую громадную тень, что собака вновь отпрянула, испугавшись темноты. Разумеется, Билл не виноват в том, что он такой крупный, но по крайней мере мог бы заметить, какая у него устрашающая тень. — …потому что нам не разрешено держать в квартире собаку, — продолжал Билл невозмутимым учительским тоном, подталкивая Куинн к неизбежному выводу.
«А мой вывод состоит в том, что ты опекаешь меня, как ребенка», — подумала Куинн и пробормотала, не оглядываясь:
— Но ведь кто-то же должен помогать бездомным собакам и искать для них дом.
— Совершенно верно, — отозвался Билл. — Именно потому мы платим налог на содержание питомника для бродячих животных. Почему бы попросту не позвонить туда и…
— На живодерню? — ужаснулась Тея.
— Они убивают не всех, — заверил ее Билл. — Только больных.
Куинн оглянулась и увидела полные недоверия глаза Теи. «Так-то вот, — хотела она сказать девушке. — Билл искренне верит в то, что говорит». Но вместо этого Куинн вновь похлопала по полу.
— Иди сюда, малышка. Иди.
— Послушай, дорогая… — Билл положил руку ей на плечо. — Давай-ка поднимайся на ноги.
