Два адвоката – мужчина и женщина, – ведущие скандальное дело о разводе...Женщина считает всех мужчин мерзавцами и не намерена менять свое мнение.Мужчина убежден, что нет в жизни ничего более абсурдного, чем женщина-адвокат.Для них невыносимо быть вместе – но они не могут друг без друга и часа.Болезнь, неизвестная науке?Или – старая как мир любовь?..
– Ты самый настоящий змей!
– А ты – жуткая зануда!
Черт побери, она непременно бы оскорбилась, не будь в его словах изрядной доли истины.
– Твоему клиенту не видать Дудла как собственных ушей!
– А кто, по-твоему, купил пса?
– В качестве подарка для Жасмин, а ее имя стоит на всех имущественных документах!
– Но Жасмин недвусмысленно заявила, что предпочла бы драгоценности! Пес ей не нужен!
Они разошлись, причем довольно надолго. Обоим пришлось пробираться сквозь толпу репортеров. Журналистская братия столпилась на ступеньках Дворца правосудия для освещения сенсационного судебного процесса над главарем мафии Кармином Бум-Бум Карбоне. Этой клички знаменитый мафиози удостоился за свою склонность подрывать врагов самодельными бомбами.
Оставив журналистов и атакованного ими мафиози позади, они темпераментно продолжили разговор.
– Жасмин передумала, – сказала она. – Теперь она любит Дудла и не собирается отказываться от него.
– Ей что, все мало? Муж и так согласился оставить ей дом в Палм-Бич и бунгало в Мейне.
– Она этого достойна, как и многого другого. Твой клиент не смог бы заработать и цента, если бы не деньги ее отца. Кто, по-твоему, вложил свои кровные в его идиотскую компанию?
– Эта идиотская компания сегодня сделалась доходным предприятием стоимостью во многие миллиарды долларов! И все это благодаря деловой хватке моего клиента!
– Благодаря влиянию отца моей клиентки!
– О Господи, – пробормотал он, потирая затылок. – Ну почему из всех зданий суда всех городов всего мира ты выбрала именно этот! Занималась бы своими налогами и дальше! – Он презрительно фыркнул. – Ну да, конечно, твоя клиентка – она ведь еще и твоя двоюродная сестра!
– Троюродная, но это не имеет ровным счетом никакого значения!
– Верно. Зато имеет значение то, что твоя родственница совершенно не способна внимать доводам разума!
Она повернулась, открыв было рот, чтобы достойно ответить этому змею в человеческом облике, но в то же мгновение за ее спиной прогрохотал взрыв. Что-то ударило ей в висок, и она рухнула прямо на своего собеседника. Теряя сознание, она успела подумать о том, что Вселенная сыграла с ней довольно-таки скверную шутку и теперь ей приходится отойти в мир иной в объятиях ненавистного змея.
Очнувшись, Пейдж Харт обнаружила, что голова раскалывается от боли. Такое впечатление, будто мозг разлетелся на мелкие кусочки.
Должно же быть какое-то научное объяснение того, почему ей на глазные яблоки, виски и основание черепа откуда-то изнутри постоянно и ритмично обрушивается безжалостный молот?
Пейдж мгновенно поняла, что сейчас визуальное восприятие мира окажется для нее просто невыносимым, и решила не открывать глаз. Лучше постепенно, деталь за деталью, постараться осознать происходящее.
Она лежит в постели. Это хорошо. Гораздо лучше, чем лежать в гробу, это точно. Хотя, может быть, и нет, если принять во внимание боль, от которой голова прямо-таки разламывается на части.
Пейдж провела рукой по нагретой ее собственным телом хлопчатобумажной простыне. И обнаружила еще один слой ткани, закрывавший верхнюю часть тела. Ага, значит, она не дома, а в каком-то другом месте пробуждается от ужасного ночного кошмара, от которого голова ее сейчас гудит как колокол. Дома Пейдж обычно спала обнаженной.
Значит, кто-то надел на нее хлопчатобумажную ночную рубашку и положил спать в чужую кровать.
Это точно не ее кровать: слишком жесткая, и подушка слишком плоская, а хлопчатобумажными простынями она вообще никогда не пользуется. Фланелевыми зимой, атласными летом.
– Отлично, мадам, – пробормотала она, – держитесь! Кто вы, где и почему здесь находитесь?
Пейдж почувствовала, что к ней вернулось обоняние. Пахло дезинфицирующими средствами и чем-то еще тошнотворно-сладковатым.
– Отлично! Все теперь ясно! Вы в больнице!
Эта мысль встревожила Пейдж. Она даже заставила себя провести пальцами по всему телу, производя инвентарный осмотр на предмет наличия всех его частей. Одновременно она пошевелила пальцами приподнятых ног. Движения вызвали новые удары безжалостного молота, раскалывавшего ей голову, однако теперь Пейдж точно знала, что конечности ее целы и невредимы.
Ага, она также не была прикована к аппаратуре жизнеобеспечения – по крайней мере присутствия такового Пейдж не обнаружила. Никакого свойственного таким штукам жужжания или ощущения иглы с трубочкой, вколотой под кожу. Все еще не открывая глаз, Пейдж сделала глубокий вдох.
«Тебя зовут Пейдж Харт. Тебе тридцать два года. Не замужем, слава Богу. Твоих родителей зовут Уильям и Лайла Харт. У тебя шесть братьев, две сестры и целая куча тетушек, дядюшек, двоюродных и троюродных братьев и сестер».