Я улыбнулся. Вот же метеор! Открыл увесистую папку и начал подписывать документы. Много же накопил, засранец. Но в основном действительно запросы на «проверку по учетам». Вот, из Следственного комитета Хабаровского края, где возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 105[1] по факту безвестного исчезновения 53-летнего мужчины, который три года назад ушел в лес на охоту и не вернулся. Маловероятно, что он объявится вдруг в Москве, но запрос на проверку нам прислали, как и в другие регионы России. Вот из УВД[2] по Нижегородской области, где заведено разыскное дело о пропаже тридцатишестилетней женщины. Вот по факту обнаружения в Ленинградской области неопознанного трупа мужчины возрастом 60–70 лет и т. д. По всем запросам Денис подготовил справки, что «проведенной проверкой по оперативно-справочным и разыскным учетам местонахождение разыскиваемых в г. Москве не установлено и не подтверждено». Некоторые запросы приобщались к делу, некоторые возвращались инициатору.
Примерно в середине папки я нашел стандартный ответ заявителю, выполненный на бланке УУР ГУ МВД России по г. Москве[3].
Уважаемая Светлана Игоревна!
Управлением уголовного розыска Ваше обращение о розыске сына Порошина Ивана Сергеевича рассмотрено.
Проведенной проверкой его местонахождение в г. Москве не установлено и не подтверждено. В оперативно-справочных учетах ГУ МВД России по г. Москве имеется информация, что ранее Порошин И.С. находился в федеральном розыске по ст. 338 УК РФ «Дезертирство», но 3 года назад Магаданским областным судом был признан умершим.
По имеющимся вопросам вы можете обращаться в органы внутренних дел по месту Вашего жительства.
Начальник 8-го отдела Д.В. Большов
Прочитал ответ, исправил ошибки. Перевернул и стал читать само обращение, которое оказалось очень большим:
Уважаемые сотрудники Московского уголовного розыска!
Пишет вам мать солдата, рядового Порошина Ивана Сергеевича, призванного в армию шесть лет назад из Магаданской области. Службу проходил в войсковой части в Московской области.
Через три месяца службы Ивана отпустили в первое увольнение. В письме, написанном перед этим, сын с гордостью сообщил, что за прилежную службу его поощрили первым увольнением, и собирался в этот день посмотреть Москву, Кремль и обязательно позвонить мне с Центрального телеграфа. Я радовалась, волновалась и очень ждала звонка. Накрыла стол и собрала соседей и родственников. Мы все очень гордились нашим Ванечкой.
Но сын все не звонил. Я прождала до глубокой ночи, но звонка так и не было. Конечно, я очень расстроилась, но меня все успокаивали, это же Москва, наверное, не смог добраться до телефона или загулялся, засмотрелся на город, а когда опомнился, надо было бегом возвращаться в часть. Решили подождать, что напишет в следующем письме, или, может, позвонить сможет. На том и разошлись.
Утром меня разбудил звонок. Я, еще не проснувшись, радостная закричала в трубку:
– Алло, сынок, ты почему так долго не звонил?
В трубке прокашлялись и строгий мужской голос спросил:
– Порошина Светлана Игоревна?
– Да, – растерянно ответила я.
– Это командир части, где служит ваш сын.
