На столе перед Мартиной стоит хамелеоно-лягушко-ящерица и лежит пачка дел на разных этапах расследования. Телефонные аппараты завезли еще в семидесятых («мы переводим звонки в режим ожидания, но не можем переадресовать вызовы, – рассказывает Латесса, – люди думают, что мы тут просто обленились»). Один из коллег принес хумус, но Мартина считает, что эта еда для приверед. Она любит полакомиться хлопьями и Mountain Dew, но за всё время, что я ездила с ней по делам, мы остановились перекусить всего раз, и только потому, что я проголодалась настолько, что чуть не потеряла сознание. «Я думаю, хороший следователь должен быть терпеливым», – говорит Латесса. И добавляет, видимо, чтобы не шокировать меня: «Я сейчас ругнусь; в первый раз услышишь, как я ругаюсь [под “первым” она подразумевает тридцать первый]… но иногда полицейским и детективам нужно просто завалить хлебало и слушать».
На стене у ее стола висит цитата Калвина Кулиджа:
Мартина показывает Грейс фото арестованного. Линн Несбитт, правозащитница жертв домашнего насилия, сидит с другой стороны от потерпевшей. Грейс подтверждает, что это он, ее партнер. Назовем его Байрон. Женщина подписывает лежащий перед ней документ – его Мартина использует, чтобы составить отчет по делу Байрона и Грейс.
«Меня тошнит даже от его вида», – говорит Грейс. «Хорошо», – отвечает Мартина и убирает фотографию в папку-планшет, которую держит на коленях. «Вам никогда больше не придется на него смотреть». Не обращая внимание на непрекращающиеся крики Джоуи, шум телевизора и слезы Грейс, Латесса достает пустой шаблон для отчета и просит Грейс рассказать о произошедшем.
«Всё, или только…» – спрашивает женщина.
«Всё», – отвечает Мартина.
Латесса славится своими обстоятельными отчетами. В мире домашнего насилия полицейский отчет – первый шаг в систему, которая может показаться бесконечной и запутанной. Но этот шаг имеет огромное значение. Если отчет неполный, то за предполагаемые обвинения могут не привлечь к ответственности, так что абьюзера, поведение которого указывает на смертельную опасность для жертвы, например, Роки Мозура, система легко спишет со счетов. На многочисленных тренингах, которые проводит Латесса, она неустанно втолковывает патрульным, что лучше перечислить лишние детали, чем что-то упустить. Многие прокуроры с разных концов страны рассказывали мне, что скрупулезно заполненный полицейский отчет – самая важная составляющая дела.
Пожалуй, это также самая частая жалоба, которую я слышала: в полицейских отчетах не хватает конкретики, они двусмысленные, написаны отвратительно, в них не за что уцепиться. И в результате прокурор остается с очень слабой доказательной базой, иногда дела просто не из чего составить. Возьмем, к примеру, отчет Института подготовки для предотвращения удушений: было установлено, что полицейские нивелируют значение инцидентов, поскольку им не хватает специфической подготовки по идентификации повреждений, возникающих в результате удушения, ведь такие следы, как потеря памяти, хриплый голос, непроизвольно мочеиспускание, покраснения или точечные кровоизлияния на глазных яблоках не так легко заметить[130]. Отчеты, в которых упущены такие детали, оставляют прокуроров практически ни с чем.
