Наконец Келли удалось найти способ сбежать. Джимми говорит, что сам сдался полиции. В моменты тяжелых потрясений память часто нас подводит. Когда Джимми рассказывал мне об этом периоде своей жизни, он помнил только, что был в бегах, прятался, боялся сирен, постоянно оглядывался. По словам Келли, он обдолбался так сильно, что у него не прекращались галлюцинации. Так что, может быть, он и вправду мало что помнит.
Но наконец Джимми поймали, и прокурор собирался предъявить ему обвинение в похищении и нападении с применением оружия, но Келли стало его жаль, и она отказалась от большей части показаний. Девушка рассказывает об этом по телефону, и мне очевидно: сейчас она не верит, что когда-то была той самой женщиной, которая отказалась от показаний. В конце концов Джимми признал вину. Его приговорили к четырем годам; по словам Келли, он отсидел чуть больше года.
Тем не менее именно тогда Джимми поступил на RSVP и узнал о том, что он сделал с собой, Келли, их общей дочерью, кругом их знакомых и остальными членами своей семьи. Джимми рассказывает группе о том, что жестокость запускает эффект домино: он травмирует Келли, а это травмирует его детей, родителей, друзей, и так далее. Жестокость – зло, которое проникает в сообщество, отравляет его и множится. Когда Донте называет Восточный Оклэнд Багдадом, я думаю, что он имеет в виду именно то же, о чем говорит Джимми. Одно насильственное действие порождает другое. И то, что жестокость идет рука об руку с жестокостью, проблем не решает. Мой бывший муж, который всю жизнь служил в армии, говорил, что проблема с оружием заключается в том, что кем бы ты ни был, пистолет в руке автоматически определяет, на чьей ты стороне. Лишает тебя нейтральности. Мне кажется, жестокость работает так же. Она разлагает не только отдельных людей, но семьи, сообщества, города, страны. Именно к этому Джимми ведет в своей истории.
Он называет себя «падальщиком» и «отморозком из трущоб». Это уличный жаргон, своего рода жесткая поэзия, заслуживающая уважения среди корешей в его тусовке. Но давайте охарактеризуем Джимми сообразно его поведению в тот день и час. Джимми был домашним террористом. Ведь именно так террористы и поступают. Они держат людей в страхе. Все эти мужчины в обоих блоках Сан-Бруно. Они – террористы среди нас; террористы, сеющие ужас, который сегодня многие люди, включая глав некоторых стран, по непонятной причине считают «частным» делом.
Джимми отсидел свой срок и незадолго до освобождения получил письмо от Келли. По словам Джимми, она написала впервые за всё время, что он провел в тюрьме. И он помнит, что письмо девушки заканчивалось предложением: «Пожалуйста, не убивай меня» (Келли говорит, что написала его в ответ на письмо Джимми, в котором он, по ее словам, отказывался платить алименты).
Рассказывая эту историю, Джимми качает головой: его тело говорит на языке раскаяния. А я думаю… Сколько их было, таких женщин? Сколько женщин молило о том же? По всему миру, на сотне разных языков, сквозь века, на протяжении человеческой истории.
«Бедняжка», – Джимми обращается к классу, а Дуг всё еще возглавляет собравшихся. Джимми почти шепчет. «Бедная девочка. Она ходила по моим друзьям и спрашивала, убью ли я ее, когда выйду из тюрьмы». История Джимми пульсирует, заливая комнату его ужасом от содеянного и отчаянным желанием вернуться в сообщество, к которому он когда-то принадлежал.
«А сейчас она – мой лучший друг, – говорит Джимми, – я могу на нее положиться».
Келли опровергла эти слова. Она верит, что Джимми изменился, верит, что он «смог принять содеянное и знает, что поступил плохо». Она говорит, что сейчас у Джимми меньше заморочек. Возможно, сейчас он нашел свое место в жизни и по-настоящему счастлив. Но всё же. «Больше никогда в жизни я не останусь с Джимми наедине», – подытоживает девушка.
Джимми ненадолго замолкает. Здесь у всех похожие истории, и в какой-то момент каждый займет место Дуга. Джимми смотрит на Дуга. «Брат, когда ты отхлебнул виски, ты направил насилие на себя. С этого всё началось, так ведь?»
Дуг кивает, ковыряя мозоли на ладонях. «Отталкивать ее – это ведь насилие, правда? И то, что ты три раза ударил ее по лицу. И то, что пробил стену. Ты сказал парню, что разукрасишь ему рожу, так ведь? Эта угроза – словесное насилие».
Дуг кивает, осознавая контекст своих действий.
У Дуга за спиной парень с накладками на зубах записывает всё это на доску, обводя значение определенных действий. Распитие спиртного это «насилие над собой». Обзывательства – «словесное насилие». Проделывание дыр в стенах – «физическое насилие». «Могу ли я задать уточняющий вопрос? – говорит Джимми. – Когда ты впервые испытал роковой аффект?» Иными словами, впервые почувствовал угрозу своей системе взглядов на мужскую модель поведения.
