Спустилась на кухню завтракать в полной боевой готовности. Отец с матерью сидели за столом и мирно поглащали кашу. Кристину всегда удивляла эта папина способность в угоду маме кушать правильную пищу.
Кристина положила себе каши с фруктами и уселась вместе со всеми за стол, пожелав приятного аппетита.
— С практики тебя не выперли? — задал вопрос отец.
Кристина, не желающая вступать в разногласия только кивнула.
— Сегодня тебя в отдел завезу я, мне в отдел заскочить нужно, а вечером заберёт водитель, чтобы ты не забывала, где нужно ночевать.
Кристина сжала в руках ложку и вскинула на отца яростный взгляд:
— Надсмотрщика решил ко мне приставить?
— Кристина, — накрыла своей ладонью ее руку мама, — мы вовсе не собираемся за тобой шпионить, ты не так поняла, — проговорила тихим, успокаивающим голосом, поглаживая ее ладонь, — сейчас непростое время, в том числе у папы на работе, — бросила на Павла выразительный взгляд, — и для твоей безопасности мы бы хотели, чтобы пока тебя на практику увозил и забирал водитель.
— У тебя неприятности? — вперила взгляд в отца Кристина.
Правило, заведённом в их доме, что детей обманывать нельзя все ещё работало, поэтому Павел ответил обтекаемо:
— Не конкретно у меня, обстановка в городе не благополучная, поэтому я перестраховываюсь. К тому же, возить тебя будет Володя, вы с ним вроде как друзья?
С Володей у них и правда были нормальные отношения, он кем-то работал у папы, они с Максом за столько лет не поняли смысл его должности, но чувак он был прикольный, без загонов.
Поэтому Кристина согласилась на такую уступку.
Кристина с детства любила ездить с отцом в машине и был период, когда сама просила ее подвезти. Вот и сейчас ехала, ощущая себя почти счастливой рядом с отцом, как будто не было у них недомолвок и не стоял между ними капитан Любимов.
— Ты куда? — удивилась Кристина, когда Павел притормозил в трехста метрах от отдела и вышел из машины.
— Хочешь, пошли со мной, — весело предложил отец.
Кристина так соскучилась по этому его тону, что мигом выпрыгнула из машины, радуясь возможности сделать что-то с ним вместе. Отец достал пакет с заднего сиденья с символикой известного магазина и пошел по направлению к киоскам.
Там остановился у однорукого мужчины, кавказской национальности, торгующего газетами, поздоровался:
— Привет, Башир, — протянул руку.
— Привет Паша, — поздоровался в ответ мужчина.
Павел поставил рядом с ногой мужчины пакет.
— Ну зачем ты, я не бедствую и не попрошайка, — с лёгкой обидой начал мужчина.
— Это не я, это Машуня тебе собрала на обед, так что не ворчи, давай свежую газету, — с улыбкой начал Павел.
Башир протянул ему несколько газет:
— Здесь все, что со свежей криминальной хроникой.
— Спасибо, — поблагодарил Павел.
— У тебя дочь в отделе полиции на практике, а ты про криминал в газетах читаешь, — хохотнул Башир.
— Так у нее тайна следствия, — в ответ отшутился Павел, — все, на следующей неделе забегу, — снова пожал руку Баширу Павел.
В машине закинул газеты на заднее сиденье.
— Зачем купил, если все новости в интернете читаешь? — полюбопытствовала Кристина.
— Денег он не возьмёт, — коротко ответил Павел.
— Ясно, опять обездоленным помогаешь, он хоть кто?
— Один мой старый товарищ и очень хороший человек, — с улыбкой ответил ей отец, подъезжая к отделу полиции.
Кристина вышла из машины, но обернулась на оклик отца:
— Мышь, будь благоразумна и помни, что тебя Володя вечером заберёт.
Кристина коротко кивнула и отправилась на встречу новому дню практики.
Раздражение. Надо сказать, что это довольно сильное чувство, которое Любимов испытывал по отношению к Ящеровой. За прошедшую неделю ему казалось, что она заполонила собой все окружающее его пространство. И на планерке подполковник ее упомянул, дядя Жора позвонил, напомнил, что нужно за сданые в архив дела расписаться, спросил, как поживает его бестия — практикантка. Любимову хотелось послать их всех по — дальше, но он сдерживался.
Но больше всего его раздражал водитель и по — совместительству охранник Ящеровой. Здоровенный, двухметроворостый, перекачанный детина. Вечером вваливался в отдел, демонстративно обозначая, что пора ехать домой. Кристина ему улыбалась и щебечущим голоском говорила:
— Вов, подожди минут десять ещё, я допечатаю и поедем.
Общается с ним как будто он добрейший плюшевый мишка, а не машина для убийств. Да об его острый взгляд можно порезаться, а о стальную грудь разбиться, если налетишь с разбега. Весь его вид говорит о том, что его настольная книга — это двести способов расчленить человека. А она ему: "Володь, кофе заедем попить?" Нашла тоже кофемана, он эти зерна голыми руками молоть может без кофемолки.
