После него были еще трое. И все мудаки. Ой, нехорошо, наверное, так говорить. Ненормальные, просто ненормальные. А сейчас Маша шла уже на пятое свидание – с поубавленным пылом – по осенней улице, погруженная в свои мысли. Она скользила незаинтересованным взглядом по красивым резным листочкам красно-желтой гаммы, о которых все так любят рассказывать (нет, показывать) в соцсетях. Второй оказался додиком. Обидное высказывание, но как еще назвать мужчину, который позволяет себе ходить в обвисших джинсах шестидесятого размера на своих «пятьдесят четвертых» ногах; вываливать наружу брюхо, которое кроме как тоннами фастфуда не заработаешь, и даже не подумать его скрыть; носить очки в толстой совковой оправе; не мыть голову до состояния сосулек и разговаривать так, словно слизняк перекатывается по траве? О чем он вообще думает? О смысле и эстетичности сосулек? О бренности всего сущего? Нет, Маша еле вытерпела свидание до конца.
Нога ступила в лужу. Не заметила. Теперь туфель постепенно промокнет и ноге будет холодно до конца свидания. И что только романтичного нашли в осени? Красиво, конечно, когда всякие композиции из листьев делают, селфи, фотосессии в каждом уголке парка, квадратные фоточки с книгами на фоне листьев, свитерами и кружками с горячим чаем. Стоп! – холодно просто, вот люди и пытаются согреться таким образом. И это очень хорошо работает, но является спасением от осени, а не любовью к осени. Ведь осень – увядание, предшествие зимы. То ли дело весна – те же лужи, но предвестники расцвета.
Так. Третий был по-настоящему ненормальным. Худой и ссутуленный, со вжавшейся в плечи шеей, он говорил странные вещи и озирался по сторонам. Бррр… Не было никаких сомнений в его психическом статусе – он не просто выражал инаковое мировоззрение, а нес не связный бред. Господи боже мой. От него пришлось сбежать в туалет и не вернуться. Неудобно, конечно, но ничего более мудрого Маша в тот момент придумать не смогла.
Ну и четвертый. Он был просто груб. И так сразу… Страшно представить, как он раскрывается после более близкого знакомства. Люди ведь всегда скрывают свои недостатки на первых порах и расслабляются, когда всё устаканилось. Он мацал ее за грудь и попу. Говорил какие-то пренебрежительные вещи по отношению к женскому полу. Шутил насчет того, что Маша наденет паранжу и будет полностью подчиняться ему. Говорил, что это юмор, но Маша с ужасом понимала: так и будет. Для приличия она довела свидание до конца, но, выйдя из кафе, сразу заблокировала его контакт.
Итак, пятый и, наверное, последний. Устала.
Как и все, на первый интернетовский взгляд он казался абсолютно нормальным. Посмотрим. Она увидела вдалеке мужчину с белыми эустомами в руках. Может, это он и есть, а может, ждет другую девушку. Никто из четырех мужчин цветов не приносил. Она и не ждала, но было бы приятно. Белые цветы, которые толком и от роз не отличишь, если бы не множество зеленых бутончиков, выглядели потрясающе на фоне увядшей желтизны природы и стремительно приближались к ней. Значит, это он – приметил ее по розовому пальто, о котором они условились. Улыбка тоже приближалась к ней.
– Добрый вечер, Маша!
– Здравствуйте, – ответила она одновременно с тем, как он целовал ее руку.
Он подарил ей эустомы, а она, покоренная, робко поблагодарила.
– У меня есть несколько предложений, куда пойти, – сказал он.
– Ух ты! – не ожидала Маша.
– В кафе, в пекарню, на джазовый концерт или прогуляться по центру.
Маша смущенно опустила голову и проговорила:
– Концерт – это очень здорово, но для знакомства не очень подойдет, шумно.
– Согласен.
– Я бы хотела прогуляться и посмотреть на вечерние огни – очень даже хороший антураж.
– Хорошо, а если замерзнем, то забежим в кафе.
– Хорошо… – почему-то еще больше смутилась Маша и понюхала цветы.
И они пошли по вечернему городу, усыпанному огнями, как дворцовая люстра хрустальными подвесками. Пухленькая блондинка в розовом пальто и белыми эустомами в руках и высокий шатен в элегантном сером полупальто, уверенно вышагивающий блестящими черными ботинками. Они много разговаривали, и Маше казалось, что он идеал. По крайней мере, он был на удивление нормальным в отличие от всех предыдущих. Ей было хорошо. Внутреннее тепло заставило забыть даже о мокром туфле. Потом они все-таки зашли в пекарню. Пахнуло доброй выпечкой и радостью.
– Маша, во-первых, не смущайтесь и кушайте булочки на здоровье. Во-вторых, я плачУ.
– Хорошо, – улыбнулась Маша.
Она выбрала глазированную булочку с корицей и изюмом и трубочку с белковым кремом. Он – большую шаньгу со сметаной и корзиночку с фруктами.
– Что будете пить? – учтиво спросил он у спутницы.
– Чай. Черный.
– Черный чай и американо, пожалуйста, – заказал он.
– Вы не курите? – спросил он у нее, когда они уселись за круглым столиком-очком в железной оправе со стеклянной сердцевиной.
Маша немного опешила:
– Нет, а вы?
Мужчина засмеялся:
– Что вы так удивились? Многие девушки в наше время курят. А я? Нет.
– Молодец. А как насчет алкоголя?
– О! Я совсем не пью, – ответил он.
