Уехать из страны с пустыми карманами, имея жену, двоих детей, неизвестно куда, без профессии, без приглашения на работу, такое не укладывалось в голове. Странные люди… А потом просто жил и работал, ставил своих на ноги. Теперь у него дом и машина, кафе и корабль у пирса, взрослые дети и внуки… Может быть, так и надо? Жить вчера? Жить сегодня, а там — будь что будет…
— Теперь я спрошу, — услышал он еврея, — я нескромен и все ломаю голову, какие могут быть дела у вас в этом курортном городке? Простите старому еврею такое любопытство. Здесь бизнес только в туризме и у торгашей сувенирами, да еще ресторанчики и кафе…
Тогда он назвал клинику, которая находилась в нескольких километрах отсюда, и еврей замолчал. Еврей стал серьезен и внимательно посмотрел на него. Потом спросил:
— Кто у вас там? Жена?
— Да, — ответил он.
— Я извиняюсь, — ответил он, — я был не очень корректен, когда принимал вас за праздного ленивого туриста.
Потом подумал и добавил:
— А в Иерусалим все-таки поезжайте. Там есть святые места, к которым можно прикоснуться и загадать желания, оставить просьбу, поставить свечу за здравие, в конце-концов, кто его знает… Некоторым помогает… Многие верят… Это ваши святыни…
Извинившись, ушел, по-видимому, не желая больше досаждать человеку, который уже неделю каждый день, не обращая внимания на отдыхающих, на развлечения и прочую курортную круговерть, сидел на этом берегу, мучился и ждал свою жену…
Снова маленькая скамейка в парке клиники, ее глаза и мучительная неизвестность впереди. Они, как всегда, о чем-то говорили. Только не о болезни. Как будто ее и не было вовсе. Говорить на эту тему было бесполезно. Он снова рассказывал о старом еврее, а больше и не о чем было. Он видел в этой стране только стены клиники, гостиничный номер и кафе на пляже. Внезапно она спросила:
— Какого черта ты сидишь в том городке?
Он промолчал.
— Поезжай на экскурсию, возьми машину напрокат, посмотри Мертвое море, посмотри эту страну!
— Поедем вместе, когда ты выйдешь отсюда, — соврал он.
Нет, не соврал, но какое-то предчувствие уже подсказывало ему, что не получится у них такая поездка по этой удивительной стране. Клиника словно приковала этих двоих навеки к своим стенам. И долго еще придется жить на том пляже и приходить сюда. Она не обратила внимания на его реплику и воскликнула:
— Ну, Иерусалим ты же должен увидеть! Обязательно поезжай туда! Быть здесь и не зайти в Храм Гроба Господня, не подойти к Стене Плача! А ты знаешь, что всего в километре от Старого города за высоким забором находится Палестина, а там, в Вифлееме, есть еще один Храм и пещера, в которой обозначено место рождения Христа! Все это можно увидеть, прикоснуться, а ты сидишь тут!..
Он с удивлением на нее посмотрел. Он был поражен и не нашелся, что ответить, а она продолжала:
— А в Старом Иерусалиме, за стеной, находится целый городок с узенькими кривыми улочками, там проходит Крестный Путь! Есть улица Виа Долороса. Этот путь прошел сам Иисус с крестом на спине, пока не донес его до Голгофы. На этом кресте его и распяли. Это нужно видеть! Нужно своими ступнями пройти по камням, которые помнят его!
Она была очень возбуждена. Глаза светились незнакомым огнем, она была заразительна и без остановки продолжала говорить, а он все молчал и удивленно смотрел на нее. Потом спросил:
— Когда ты здесь побывала? Ты мне никогда не рассказывала, что ездила в эту страну!
Она удивилась и ответила:
— А я и не ездила.
— Тогда откуда все это знаешь? — еще больше удивился он.
Она задумалась на мгновение и как-то просто ответила:
— А как такое можно не знать?
По-видимому, добавлять к этой фразе ничего и не требовалось. Знала и все… Знала… А почему не знал он?
Потом молча сидел и любовался блеском ее глаз, возбужденным лицом — давно он не видел ее такой. Уже забыл, что была такой когда-то — энергичной, веселой, иногда азартной или боевой, какую он и полюбил. И вот сейчас в этой клинике на деревянной скамейке в нелепом спортивном костюмчике он снова видел ее такой же, как и прежде. И еще эти глаза… Он был потрясен. Уже не замечал ее ранних морщинок и седых волос, которых прибавилось за последнюю неделю. Видел, конечно, видел, но не замечал.
Сегодня он не хотел от нее уходить, и еще долго они сидели и говорили о чем-то. Ему было тепло и хорошо с ней. В первый раз за эти дни он успокоился и просто был рядом с ней, как будто ничего и не случилось. А она видела это и не отпускала его. Давно им не было так хорошо вдвоем.
