– Я созванивался с аэропортом. Вас обещали отправить, но времени остается в обрез. Так что желаю счастливой дороги, ну и… спасибо за помощь! – Он протянул через стол короткопалую ладонь и, пожимая руку Семёна, добавил: – Понимаю, что есть, вопросы ко мне, но – время! Если вы намерены задержаться…
– Что вы, ни в коем случае! И так, знаете… – поспешно перебил Гостинцев и, не договорив, шагнул к двери. – До свиданья!
– Без пропуска не выпустят, – остановил его полковник. – Капитан, проводите товарища к машине.
– Слушаюсь! – капитан, опережая Семёна, устремился к двери, как отпущенный с трудного урока школьник. Уже выйдя в коридор, почему-то укоризненно посмотрел на спутника и вздохнул: – Ис-стория, знаете!
– Скажите, а мои товарищи? – спросил Семён. – Моргунов, Раменкова?…
– Прихватите их по дороге; команда в отделение уже дана, – непонятно ответил капитан и, снова вздохнув, добавил: – Действуешь сообразно обстановке, а тебя же обвиняют потом. Дела-а!
Когда вышли на улицу, шофёр стоявшей у подъезда «победы» перегнулся через сидение, гостеприимно распахивая заднюю дверцу. Видимо, он предполагал, что повезет двоих Но капитан, обескураженно махнув рукой, сказал кислым голосом:
– В аэропорт. Вот… подбросишь товарища и ещё троих. Завернешь за ними в отделение. Там в курсе.
– Есть отвезти четырех пассажиров в аэропорт, – весело ответил шофёр, захлопывая дверцу сзади и открывая переднюю. Кивнув капитану, Семён нагнулся и полез в машину В это мгновение с грохотом распахнулась дверь подъезда, кто-то крикнул:
– Минутку! Я тоже!
Усаживаясь, Семён слышал, как лязгнула задняя дверца машины, кто-то плюхнулся на сидение. Потом подъезд плавно отодвинулся назад, и тогда человек на заднем сидении тронул плечо Семена:
– Полковник сказал, что Люда Раменкова… – он справился с учащенным дыханием, – с вами?
Семён стремительно обернулся, – черт побери, у него за спиной сидел Василий Подклёнов!
Машина мягко прыгнула вперед – это шофёр включил третью скорость. А Семён ошалело смотрел назад, не желая верить собственным глазам, не отвечая на вопрос, прозвучавший в словах Подклёнова. Что это? Удивительно дерзкая попытка к побегу или… Вспомнив о путаных поворотах коридоров, о вооружённом дежурном внизу, он понял, что побега быть не могло.
– Сейчас за ними заедем, – сказал, наконец, Семён. – За Людой и за остальными.
Он облизнул губы, ставшие вдруг сухими, точно боялся, что иначе следующие слова обожгут их. Но нужные слова не находились. Слишком много надо было сказать сразу, и Семён растерянно замолчал.
Тогда неожиданно заговорил Подклёнов:
– А ведь я думал сначала, что вы из тех, кого из-за границы засылают. За сумкой моей охотитесь. За пакетом. Даже из поезда выпрыгнул с переляку. Он мне прямо руки связывал, этот пакет. И никак не отвяжешься, – секретный. Первого встречного в милицию отнести не попросишь, сам тоже не сунешься. А тут ещё вы…
– Что – мы?
– На хвосте у меня всё время висели. Под конец, правда, решил, что из розыска. Это в квартире, где Букета встретил. Но тогда я уже сдал сумку в стол находок и позвонил, – он кивком показал на шофёра.
– Водителю? – удивленно спросил Семён.
Подклёнов покачал головой.
– Им. В уголовный розыск. Старым знакомым.
– Понятно, – сказал Семён, хотя понял очень немногое. Но язык как-то не поворачивался – расспрашивать. Потому что расспрашивать значило объяснять, кем все они, кроме Люды, считали этого парня.
Машина сделала правый поворот, а через минуту или две пискнули тормоза.
– Этих? – спросил шофер, движением головы показывая на троих людей около фонаря.
– Они! – кивнул Семён, поспешно выпрыгивая из машины. Но Подклёнова он опередить не сумел.
– Люда! – радостно выдохнул Василий, шагнув к девушке и, видимо, совершенно не думая о том, что беспокоило Семёна.
Впрочем, ни Костя, ни Иван Александрович не успели ничего предпринять – оба совершенно оторопели. Семён встал между Костей и Подклёновым, поднял руку:
– Всё в порядке. Произошло недоразумение. Ошибка.
Большего он не смог бы сказать.
– Ты спятил?…
Это, глядя через плечо товарища на Подклёнова, свистящим шёпотом спросил Костя.
Семён испугался выражения его глаз, обычно по-мальчишески озорных. Ответил тоже шепотом, но твердо:
– Не дури. Мы с ним из уголовного розыска. Только что.
– Я знала! – негромко говорила между тем Люда, ласково проводя пальцами по мокрому рукаву Васьки-Чистодела. – Я не верила, честное слово…
– Люда! – гневно, срываясь на вопль, крикнул Иван Александрович.
Девушка опять погладила мокрый рукав подклёновского пыльника и сказала:
– У нас самолет. Надо ехать.
И тогда, не давая никому опомниться, Подклёнов спросил шофёра:
– Все влезем?
– Попробуйте, – последовал ответ.
Даже не взглянув на остальных, Подклёнов бережно придержал Люду за локоть, помогая ей сесть в машину. Следом за ней сел сам. Оставшиеся растерянно переглянулись, Костя сделал было нетерпеливое движение к задней дверце, но Семён решительно заступил ему дорогу.
– Сперва я!
Он боялся, что Костя может наглупить – по горячности. Спокойнее, если между ним и Подклёновым будет находиться Семён Гостинцев.
